Маленькая притча про большую девочку, которая хотела умереть
«Мир стал серым. В мире не осталось ярких красок, равно как и воздуха. Воздух ушел вместе с любовью, которая не могла больше достучаться до черствых человеческих сердец…» Так начиналась запись в дневнике обычной женщины. Ее личность настолько незначительна, что даже имя ее не стоит называть. Равно как никакого значения не имеет ее внешний вид. Средних лет, обычной внешности – таких миллионы.
Так вот, это обычная женщина потеряла смысл жизни. Кажется, еще вчера он был где-то здесь, буквально попадался на глаза и послушной собакой утыкался в ладонь, а уже сегодня она растерянно обнаружила, что не может его найти. Духота безысходности и серости давила на нее, мешала дышать и в метущемся мозгу Женщины рождались следующие строки: «Когда кажется, что никому нет до тебя дела, кода твой крик о помощи остается неуслышаным, когда вокруг стеклянная стена непонимания и отчуждения…» Женщина глотала собственные слезы и продолжала быстро записывать мысли, кажущиеся ей откровением: «Когда все лучшее уже, несомненно, позади, а впереди – лишь серая череда дней, неотличимых друг от друга… Не лучше ли прервать все прямо сейчас?» На этом запись многозначительно обрывалась...
- Я искала любовь. Теперь я отправляюсь на поиски Смерти. – Произнесла Женщина решительно и вышла прочь из своего дома.
Где же еще искать Смерть, если не в ее «приемной», на кладбище? Именно туда уставшие ноги принесли осоловевшую от тоски Женщину, именно там, упав на холодный безучастный могильный камень, она воззвала:
- Я не нахожу своего места в этом бестолковом сером мире. Я зову тебя, Смерть!
Ответом ей было безмолвие города мертвых, и Женщина повторила:
- Я не вижу своего будущего, впереди лишь мрак. Я зову тебя, Смерть!
Когда ответа снова не последовало, Женщина воззвала в третий раз:
- Мне нечего больше терять. Я зову тебя, Смерть!
Лес, окружавший кладбище и казавшийся на первый взгляд непроходимым, расступился, и между черными деревьями отчетливо проступила узкая тропа.
- Спасибо тебе, Смерть… - Пробормотала с отрешенной улыбкой Женщина и послушно ступила на темную дорогу.
Женщина шла через лес и ее редкие слезы не падали на землю, но взлетали вверх, чтобы стать сияющими звездами. Каждая такая печальная звезда освещала ее путь, указывая дорогу к тому, чего она жаждала.
Но дорога резко оборвалась и закончилась глухой каменной стеной. Вздрогнув от мысли, что здесь всё для нее и закончится, Женщина остановилась и замерла в нерешительности.
- Подай мне знак, Смерть! – Осмелев выкрикнула она, и тогда стена стала меркнуть перед ее глазами.
То, что открылось испуганному взгляду Женщины, нельзя описать, ибо да будет ослеплен и безумен глупец, посмевший описать саму Тьму, вечное Ничто.
Тьма заговорила с Женщиной. Та могла бы поклясться, что звук этот был недостижим для человеческого уха и воссоздавался, скорее, в ее мозгу.
- Говори.
- Ты и есть Смерть? – Несмело произнесла Женщина, которой не было места в сером мире.
Звук, который издало Ничто, походил на смешок:
- Я нечто гораздо большее. Ты решила умереть? Зачем же. Я могу предложить тебе лучший вариант. Прими меня в свое сердце, позволь мне принять тебя, и ты обретешь вечность.
- Что ты имеешь в виду? – Удивленно воскликнула Женщина, у которой не было будущего.
- Каждый твой темный поступок, каждое злое слово будет увеличивать мою силу и укреплять положение. Вместе со мной будет расти и твое могущество. Ты сможешь менять мир по своему желанию.
- Но что требуется от меня взамен? – Растеряно вопрошала Женщина, которой было нечего терять. – Моя душа?!
Тьма хохотала, и гром отдаленной грозы вторил ей. Ничто веселилось и часть мира умирала вместе с его весельем.
- Глупая! У тебя давно уже нет души. Ты сама убила ее.
Женщина горько заплакала и тогда увидела сбоку от себя маленькую светящуюся сферу.
- Кто ты? – Воскликнула Женщина, протягивая руку к слабому, еле живому свету. – Что ты? – Повторила она, не услышав ответа.
- Я то, чего нет. – Печально и тихо ответил Свет. – Я – твое будущее. Не всегда радостное, не самое необычное, но оно только твое, и ты отказалась от него.
- У меня нет будущего! – Со слезами ответила Женщина, отступая на шаг и приближаясь к Тьме.
- Я то, чего нет. Я – Любовь, которая мечтает найти выход из твоего сердца. Любовь, от которой ты отказываешься.
- В мире нет любви! – Чуть слышно произнесла Женщина, отступая еще на шаг.
- Глупышка… Любовь живет в каждом сердце и лишь ждет, когда Человек выпустит ее как птицу из клетки.
Женщина ошеломленно молчала, ощущая холодное дыхание Тьмы.
- Я то, чего нет. – Слышался грустный шепот. – Я Надежда, от которой ты отказываешься…
И тогда снова загремело великое Ничто:
- Глупая Женщина! Прими волю Тьмы и тогда твоему сердцу чужда станет Любовь, твоим будущим станет вечность, а Надежду, как величайшую милость, ты сама будет дарить… и отбирать!
Свет не уговаривал, не убеждал и не звал. Но с каждым слово Тьмы он становился все меньше, пока не превратился в едва различимую точку, которая напомнила Женщине звезды, освещавшие ее путь сюда.
- Пусть Света в нашей жизни мало, но без него она превращается в Тьму.
С этими словами Женщина повернулась спиной к Тьме и сделала шаг навстречу Свету…
Женщина пришла в себя на кладбище. Каменная могильная плита оказалась не самым удобным ложем, и все тело Женщины болело. Но она улыбалась. Она не нашла смысл, она просто перестала его искать.
Деревья по пути покорно склоняли свои ветви. Они не смели мешать – Человек возвращался домой.
II.07
(c)Сezare
Cezare: проза
Модераторы: Алира Ромеосская, Драко
Cezare: проза
I love you so much you must kill me now. ©
Лунная Фантазия.
"Одна Она повсюду, где бы ни скрылся я.
Во всех глазах и лицах - только одна Она, лишь одна Она.."
(с) Н.Борзов
Тяжесть кандалов болезненно оттягивала руку. Забавно – обычно в романах про узников этот лишенный изящества предмет описывается громоздким, непременно проржавевшим, а иногда и покрытым живописной плесенью и слизью. "Браслет" же, сковавший руку Дитриха и намертво связавший его с каменной стеной, сиял Лунным Светом – он был серебряным, как и многое в этом странном доме. Дитрих хорошо запомнил, как смеялась Она, когда он заикнулся о некоторых свойствах, приписываемых этому металлу. Она часто смеялась над ним. Смеялась, когда его глаза расширялись, наполняясь одновременно ужасом и восхищением при Ее появлении. Смеялась, когда он так несмело пытался сопротивляться Ей, а потом сам склонял голову так, чтобы Ей было удобнее. Смеялась над его слезами, когда наступало время Ей удалиться – он проклинал Ее и умолял остаться. Да, Она часто смеялась над ним... А еще – Она приходила каждую ночь.
Собственно, эта неприветливая каменная стена, на которой, словно компенсируя недостаточный антураж серебряных оков, так живописно собирались капли воды, эти сияющие кандалы, лишавшие его свободы передвижения, этот одинокий кубок с вином, всегда наполненный лишь наполовину и стоявший на таком расстоянии, чтобы дотянуться до него для Дитриха было проблемой – все это было лишь видимостью. Декорацией для еженощного представления. Потому что днем его непременно освобождали молчаливые слуги – он так и не смог добиться от них ни слова – провожали в весьма комфортабельные покои, где половину дня бывший рыцарь безмятежно спал – восстанавливал силы. Поначалу приучиться спать днем было для него большой проблемой – сказывались годы привычки, но постепенно режим сменился в угоду Ей. В этом доме все происходило в угоду Ей.
Доме? Дитрих не мог быть уверен, где именно он находился – небольшое ли это поместье, огромный замок или подземные пещеры. В тех помещениях, где он бывал, присутствовали окна, но на них непременно оказывались наглухо заколоченные ставни. Когда с наступлением ночи его отводили в это неприглядное помещение с каменными стенами, он считал ступени – но что с того, что их было ровно тридцать пять?
Единственное, что Дитрих мог знать наверняка – это сколько времени он провел в заточении. Тому минуло уже семь дней и шесть ночей, седьмая должна была наступить сегодня... Где-то в отдалении глухо послышался бой курантов, он уже привычно прикован к стене, а значит, скоро он услышит звук, который научился уже различать безошибочно – он немного схож с клацаньем крыльев летучей мыши, если только попробовать в воображении смешать его с вытьем ветра, заблудившегося среди могильных плит. Так шуршит Ее платье. Этого звука он боялся каждую ночь и его же ожидал с необъяснимым и ни с чем не сравнимым нетерпением... Что Она делала с ним? Имели ли здесь место какие-нибудь чары или дело было в Ней самой?
Дитрих уже не мог задаваться этим вопросом, потому что напряженно вслушивался в тишину – он мог различать звук шагов, но не слышал того волнующего шелеста, всегда предшествующего ее появлению. Причина этого выяснилась тогда, когда тяжелая деревянная дверь распахнулась – казалось, это всегда происходило без вмешательства с Ее стороны – и на пороге показалась Она, как всегда сопровождаемая своим верным псом – Лунным Светом. Последний, казалось, уже не знал, каким еще образом подольститься к хозяйке, несмело трепетал за Ее плечами, от чего прекрасный силуэт казался еще более нереальным... Впрочем, прекрасный ли? Этот вопрос Дитрих задавал себе всегда, едва Она подходила еще на несколько шагов ближе, и он мог наконец рассмотреть Ее лицо. Прожигающие насквозь глаза, меняющие свой цвет от гранатового до темно-вишневого, не были раскосыми – но создавалось впечатление, что их хозяйка непрестанно прищуривает их, словно Спящий не наградил Ее достаточно острым зрением. Брови над ними взлетали вверх черными своенравными стрелами и в то же время всегда будто пребывали нахмуренными, что придавало Ей то ли сердитый, то ли страдальческий вид. Странно сочетались с этим едва ли не кукольные пухлые губы, всегда притягивающие взгляд кровавым оттенком, так резко контрастирующим с бледной кожей. Нос Лунной Красавицы был, пожалуй, даже несколько великоват, а когда Она позволяла рассмотреть Ее профиль, можно было заметить небольшую горбинку, которая в сочетании со всеми чертами лица и ореолом ярко-красных непослушных волос, придавала Ее облику такую головокружительную неправильность, что Дитрих никак не мог назвать Ее прекрасной. Она была божественно ужасна.
А еще она была масаной, хотя для Дитриха, еще недавно считавшего истории о вампирах не более чем сказками, это слово было незнакомым. А Она его не произносила. Она вообще никогда ничего не произносила – только смеялась своим чуть хрипловатым, отнюдь не ласкающим слух смехом, а еще... урчала. Это урчание, этот звук, выдающий нетерпение проголодавшегося хищника, когда Она присаживалась рядом с ним прямо на каменный пол, безжалостно сминая шелк платья, было самым страшным и самым прекрасным, что Дитрих когда-либо слышал в своей жизни.
Но сегодня не было платья, на масане был надет полупрозрачный пеньюар, едва ли призванный скрывать ее тонкую, почти подростковую фигурку – и именно это вводило Дитриха в ступор. Все шесть ночей, что они встречались в этой мрачной сырой комнате, действо повторялось по одному и тому же сценарию, без каких-либо отклонений, а тот самый шелест Ее платья, который он так жадно желал услышать, был чем-то вроде занавеса перед спектаклем. Означает ли смена костюмов смену репертуара? Тогда почему он, Дитрих, так же как и все предыдущие разы, одет в кожаные штаны и белоснежную блузу, на которой так нелепо и так притягательно потом выглядят капли крови...
Тревога и страх, успевшие было почти оставить Дитриха за эти шесть ночей, теперь снова возвращались к нему, безмолвными зрителями усаживаясь напротив, а он все не мог оторвать взгляда от приближающейся масаны. Ему казалось – стоило только посмотреть в Ее горящие всеми оттенками смерти глаза, и он поймет... поймет, как решится его судьба.
Долго ли может так продолжаться? Долго ли он сможет выдерживать Ее еженощные визиты, Ее иглы на своей шее, когда удушливой волной накатывает страх и болезненное наслаждение, словно в том, чтобы отдавать Ей свою кровь есть особый смысл для него... Она всегда могла вовремя остановиться – так, что все, что он чувствовал – лишь легкая слабость и головокружение, которые проходили, стоило ему лишь восстановить силы за день. Восстановить для того, чтобы Она снова смогла выпить его – пока не до дна. Пока?
Масана прошла наконец эти мучительно долгие десять шагов, отделявшие узника от двери, и опустилась рядом с ним на колени. Похоже, хотя бы оставшаяся часть ритуала была незыблемой. Улыбнувшись Дитриху, Она подняла с пола кубок с вином и протянула мужчине. Страшной была та улыбка! Казалось, так может улыбаться безумец или палач, когда просит прощения у жертвы, прежде чем отрубить ей голову. Уголки губ чуть нервно подрагивали, а верхняя немного приподымалась, обнажая наконец иглы. С момента их появления Дитрих обычно был не способен сосредоточиться на чем-либо другом, лишь смотрел на них умоляющим и завороженным взглядом, вплоть до того момента, как они оказывались на его яремной вене...
Но сегодня, похоже, все и правда было по-другому, потому что рыцарь не мог оторвать взгляда от лица масаны, все всматривался в него пристально, словно ища ответы на свои вопросы, и впивался в горящие сердцевиной пламени глаза прекрасной убийцы. Всматривался, но все же ослушаться не смел, а потому принял из Ее рук кубок и, послушно сделав глоток вина, тут же вернул его обратно масане. Она пила жадно, будто была лишена этого весь день, и одинокая капля сорвалась с Ее губ, падая на белое кружево и тут же словно разъедая его расплывающимся пятном. Дитрих наблюдал за этой предвестницей крови и теперь уже не смел поднять взгляд на Нее, боясь увидеть в Ее глазах подтверждение своей догадки, свой приговор...
Где-то далеко, словно в другой реальности, глухо ударили куранты. Дитрих вздрогнул – как, неужели уже час провела с ним масана, и за этот час он еще не успел надышаться Ею? Когда часы подадут голос в четвертый раз, Она уйдет – рыцарь знал это наверняка, знал, но не представлял себе, как использовать оставшиеся в его распоряжении крупицы времени, пока Лунная Убийца не исчезнет.
Она сама разрешила его сомнения – поднялась с пола – легко, будто танцуя. Послышались звуки скрипки. Тоскливые, дотрагивающиеся до сердца бесцеремонно и наверняка, заставляющие сцепливать зубы, чтобы лицо не приобретало такое печальное, неподобающее мужчине выражение. Масана же сделала несколько маленьких, но торопливых шажков назад, к двери – только тогда Дитрих рассмотрел, что она была босая. Белые, будто прозрачные пальцы Ее ног, казалось, не дотрагивались до холодного каменного пола. Лунный Свет, все еще проникающий в оставшуюся открытой дверь, радостно лизнул стан хозяйки, раскрыл Ей свои серебристые объятия, в которых масана стала выглядеть и вовсе бесплотным духом, единственной материальной частью которого были ярко-красные волосы, взметнувшиеся напуганным пламенем при резком повороте Ее головы.
Звуки скрипки стал чуть отчетливее, и масана потянулась вверх, становясь на носочки и смыкая пальцы над головой. Дитрих мог видеть каждую черточку Ее напрягшегося при этом движении тела, хотя ощущение, что оно стало прозрачным, словно сотканным все из того же Лунного Света, все усиливалось. К несмелой партии скрипки присоединился тревожный голос органа, и масана начала танцевать...
... Иногда Дитриху казалось, что все Ее движения лишь проносятся в его воображении, а на самом деле Она все так же сидит рядом с ним, улыбаясь свой жутковатой улыбкой, а может, и вовсе ушла уже, потому что часы – подлые обманщики – поспешили пробить в четвертый раз. Иногда – что Ее движения настолько быстры и стремительны, что он попросту не успевает их рассмотреть, видя лишь становившееся все более нестерпимым серебристое сияние, среди которого то и дело вспыхивали хищным светом два тлеющих уголька Ее глаз. Иногда – что Она уже давно замерла, обернулась тонкой дымкой, которая исчезнет, стоит лишь подуть слабому ветерку. И тогда Дитрих боялся дышать – а вдруг это вспугнет эфемерное видение? Несмотря на то, что на масане уже не оставалось одежды, зрелище, которое наблюдал взволнованный рыцарь, отнюдь не было вульгарным или пошлым – в Ее движениях не было ни томления, ни зова – только тихая печаль, грустное смирение и неумолимый огонь смерти. Это зрелище было самым прекрасным, что Дитрих видел в своей жизни... И самым последним.
Потому что, стоило только затихнуть музыке, масана замерла, подняв руки так же как в начале своего странного танца. Чуть склонила голову, глядя на Дитриха едва ли не с сожалением и улыбаясь – мягко и немного виновато... Он не успел заметить, как Она оказалась рядом с ним, но почувствовал, как уже привычно нашли Ее иглы вену на его шее. Он не мог сопротивляться, горечь и обида лишали его сил быстрее, чем Ее Жажда. Горечь и обида – потому что он так и не узнал имени Лунного Видения, имени своей убийцы...
Снова зазвучала скрипка – но теперь сквозь тоску явно слышались нотки иронии, словно инструмент или бесплотный музыкант озвучивали мысли масаны – ты был хорош, рыцарь, но ты – лишь один из многих.
Еще легче прежнего масана поднялась на ноги – кожа Ее была теперь не такой бледной, напоминая скорее розоватый мрамор, чем снег. Странная полуулыбка тронула Ее губы, на которых видны еще были следы крови. В Ее руках снова оказался кубок, который масана плавным движением подняла над головой и выплеснула вино. Вместо того чтобы падать на пол, капли, напоминающие кровь, украшавшую нагое тело масаны, закружились хаотическим хороводом вокруг Лунной Богини, которая снова танцевала, позабыв про скорчившегося у Ее ног рыцаря...
Это тоже было прекрасным зрелищем, но Дитрих уже не мог его видеть.
(с) Cezare
15.XII.2008
_______________________________________________________
Послесловие автора: данное произведение не является фан-фикшн по циклу романов Вадима Панова "Тайный Город", я лишь согласилась с автором в его трактовании вампиров. Так мне больше нравится название "масан" вместо ставшего уже банальным "вампир", "иглы" вместо "клыков", и я предпочитаю считать, что Творцом всего был Спящий, чем признавать, что вампиры - слуги Дьявола.
"Одна Она повсюду, где бы ни скрылся я.
Во всех глазах и лицах - только одна Она, лишь одна Она.."
(с) Н.Борзов
Тяжесть кандалов болезненно оттягивала руку. Забавно – обычно в романах про узников этот лишенный изящества предмет описывается громоздким, непременно проржавевшим, а иногда и покрытым живописной плесенью и слизью. "Браслет" же, сковавший руку Дитриха и намертво связавший его с каменной стеной, сиял Лунным Светом – он был серебряным, как и многое в этом странном доме. Дитрих хорошо запомнил, как смеялась Она, когда он заикнулся о некоторых свойствах, приписываемых этому металлу. Она часто смеялась над ним. Смеялась, когда его глаза расширялись, наполняясь одновременно ужасом и восхищением при Ее появлении. Смеялась, когда он так несмело пытался сопротивляться Ей, а потом сам склонял голову так, чтобы Ей было удобнее. Смеялась над его слезами, когда наступало время Ей удалиться – он проклинал Ее и умолял остаться. Да, Она часто смеялась над ним... А еще – Она приходила каждую ночь.
Собственно, эта неприветливая каменная стена, на которой, словно компенсируя недостаточный антураж серебряных оков, так живописно собирались капли воды, эти сияющие кандалы, лишавшие его свободы передвижения, этот одинокий кубок с вином, всегда наполненный лишь наполовину и стоявший на таком расстоянии, чтобы дотянуться до него для Дитриха было проблемой – все это было лишь видимостью. Декорацией для еженощного представления. Потому что днем его непременно освобождали молчаливые слуги – он так и не смог добиться от них ни слова – провожали в весьма комфортабельные покои, где половину дня бывший рыцарь безмятежно спал – восстанавливал силы. Поначалу приучиться спать днем было для него большой проблемой – сказывались годы привычки, но постепенно режим сменился в угоду Ей. В этом доме все происходило в угоду Ей.
Доме? Дитрих не мог быть уверен, где именно он находился – небольшое ли это поместье, огромный замок или подземные пещеры. В тех помещениях, где он бывал, присутствовали окна, но на них непременно оказывались наглухо заколоченные ставни. Когда с наступлением ночи его отводили в это неприглядное помещение с каменными стенами, он считал ступени – но что с того, что их было ровно тридцать пять?
Единственное, что Дитрих мог знать наверняка – это сколько времени он провел в заточении. Тому минуло уже семь дней и шесть ночей, седьмая должна была наступить сегодня... Где-то в отдалении глухо послышался бой курантов, он уже привычно прикован к стене, а значит, скоро он услышит звук, который научился уже различать безошибочно – он немного схож с клацаньем крыльев летучей мыши, если только попробовать в воображении смешать его с вытьем ветра, заблудившегося среди могильных плит. Так шуршит Ее платье. Этого звука он боялся каждую ночь и его же ожидал с необъяснимым и ни с чем не сравнимым нетерпением... Что Она делала с ним? Имели ли здесь место какие-нибудь чары или дело было в Ней самой?
Дитрих уже не мог задаваться этим вопросом, потому что напряженно вслушивался в тишину – он мог различать звук шагов, но не слышал того волнующего шелеста, всегда предшествующего ее появлению. Причина этого выяснилась тогда, когда тяжелая деревянная дверь распахнулась – казалось, это всегда происходило без вмешательства с Ее стороны – и на пороге показалась Она, как всегда сопровождаемая своим верным псом – Лунным Светом. Последний, казалось, уже не знал, каким еще образом подольститься к хозяйке, несмело трепетал за Ее плечами, от чего прекрасный силуэт казался еще более нереальным... Впрочем, прекрасный ли? Этот вопрос Дитрих задавал себе всегда, едва Она подходила еще на несколько шагов ближе, и он мог наконец рассмотреть Ее лицо. Прожигающие насквозь глаза, меняющие свой цвет от гранатового до темно-вишневого, не были раскосыми – но создавалось впечатление, что их хозяйка непрестанно прищуривает их, словно Спящий не наградил Ее достаточно острым зрением. Брови над ними взлетали вверх черными своенравными стрелами и в то же время всегда будто пребывали нахмуренными, что придавало Ей то ли сердитый, то ли страдальческий вид. Странно сочетались с этим едва ли не кукольные пухлые губы, всегда притягивающие взгляд кровавым оттенком, так резко контрастирующим с бледной кожей. Нос Лунной Красавицы был, пожалуй, даже несколько великоват, а когда Она позволяла рассмотреть Ее профиль, можно было заметить небольшую горбинку, которая в сочетании со всеми чертами лица и ореолом ярко-красных непослушных волос, придавала Ее облику такую головокружительную неправильность, что Дитрих никак не мог назвать Ее прекрасной. Она была божественно ужасна.
А еще она была масаной, хотя для Дитриха, еще недавно считавшего истории о вампирах не более чем сказками, это слово было незнакомым. А Она его не произносила. Она вообще никогда ничего не произносила – только смеялась своим чуть хрипловатым, отнюдь не ласкающим слух смехом, а еще... урчала. Это урчание, этот звук, выдающий нетерпение проголодавшегося хищника, когда Она присаживалась рядом с ним прямо на каменный пол, безжалостно сминая шелк платья, было самым страшным и самым прекрасным, что Дитрих когда-либо слышал в своей жизни.
Но сегодня не было платья, на масане был надет полупрозрачный пеньюар, едва ли призванный скрывать ее тонкую, почти подростковую фигурку – и именно это вводило Дитриха в ступор. Все шесть ночей, что они встречались в этой мрачной сырой комнате, действо повторялось по одному и тому же сценарию, без каких-либо отклонений, а тот самый шелест Ее платья, который он так жадно желал услышать, был чем-то вроде занавеса перед спектаклем. Означает ли смена костюмов смену репертуара? Тогда почему он, Дитрих, так же как и все предыдущие разы, одет в кожаные штаны и белоснежную блузу, на которой так нелепо и так притягательно потом выглядят капли крови...
Тревога и страх, успевшие было почти оставить Дитриха за эти шесть ночей, теперь снова возвращались к нему, безмолвными зрителями усаживаясь напротив, а он все не мог оторвать взгляда от приближающейся масаны. Ему казалось – стоило только посмотреть в Ее горящие всеми оттенками смерти глаза, и он поймет... поймет, как решится его судьба.
Долго ли может так продолжаться? Долго ли он сможет выдерживать Ее еженощные визиты, Ее иглы на своей шее, когда удушливой волной накатывает страх и болезненное наслаждение, словно в том, чтобы отдавать Ей свою кровь есть особый смысл для него... Она всегда могла вовремя остановиться – так, что все, что он чувствовал – лишь легкая слабость и головокружение, которые проходили, стоило ему лишь восстановить силы за день. Восстановить для того, чтобы Она снова смогла выпить его – пока не до дна. Пока?
Масана прошла наконец эти мучительно долгие десять шагов, отделявшие узника от двери, и опустилась рядом с ним на колени. Похоже, хотя бы оставшаяся часть ритуала была незыблемой. Улыбнувшись Дитриху, Она подняла с пола кубок с вином и протянула мужчине. Страшной была та улыбка! Казалось, так может улыбаться безумец или палач, когда просит прощения у жертвы, прежде чем отрубить ей голову. Уголки губ чуть нервно подрагивали, а верхняя немного приподымалась, обнажая наконец иглы. С момента их появления Дитрих обычно был не способен сосредоточиться на чем-либо другом, лишь смотрел на них умоляющим и завороженным взглядом, вплоть до того момента, как они оказывались на его яремной вене...
Но сегодня, похоже, все и правда было по-другому, потому что рыцарь не мог оторвать взгляда от лица масаны, все всматривался в него пристально, словно ища ответы на свои вопросы, и впивался в горящие сердцевиной пламени глаза прекрасной убийцы. Всматривался, но все же ослушаться не смел, а потому принял из Ее рук кубок и, послушно сделав глоток вина, тут же вернул его обратно масане. Она пила жадно, будто была лишена этого весь день, и одинокая капля сорвалась с Ее губ, падая на белое кружево и тут же словно разъедая его расплывающимся пятном. Дитрих наблюдал за этой предвестницей крови и теперь уже не смел поднять взгляд на Нее, боясь увидеть в Ее глазах подтверждение своей догадки, свой приговор...
Где-то далеко, словно в другой реальности, глухо ударили куранты. Дитрих вздрогнул – как, неужели уже час провела с ним масана, и за этот час он еще не успел надышаться Ею? Когда часы подадут голос в четвертый раз, Она уйдет – рыцарь знал это наверняка, знал, но не представлял себе, как использовать оставшиеся в его распоряжении крупицы времени, пока Лунная Убийца не исчезнет.
Она сама разрешила его сомнения – поднялась с пола – легко, будто танцуя. Послышались звуки скрипки. Тоскливые, дотрагивающиеся до сердца бесцеремонно и наверняка, заставляющие сцепливать зубы, чтобы лицо не приобретало такое печальное, неподобающее мужчине выражение. Масана же сделала несколько маленьких, но торопливых шажков назад, к двери – только тогда Дитрих рассмотрел, что она была босая. Белые, будто прозрачные пальцы Ее ног, казалось, не дотрагивались до холодного каменного пола. Лунный Свет, все еще проникающий в оставшуюся открытой дверь, радостно лизнул стан хозяйки, раскрыл Ей свои серебристые объятия, в которых масана стала выглядеть и вовсе бесплотным духом, единственной материальной частью которого были ярко-красные волосы, взметнувшиеся напуганным пламенем при резком повороте Ее головы.
Звуки скрипки стал чуть отчетливее, и масана потянулась вверх, становясь на носочки и смыкая пальцы над головой. Дитрих мог видеть каждую черточку Ее напрягшегося при этом движении тела, хотя ощущение, что оно стало прозрачным, словно сотканным все из того же Лунного Света, все усиливалось. К несмелой партии скрипки присоединился тревожный голос органа, и масана начала танцевать...
... Иногда Дитриху казалось, что все Ее движения лишь проносятся в его воображении, а на самом деле Она все так же сидит рядом с ним, улыбаясь свой жутковатой улыбкой, а может, и вовсе ушла уже, потому что часы – подлые обманщики – поспешили пробить в четвертый раз. Иногда – что Ее движения настолько быстры и стремительны, что он попросту не успевает их рассмотреть, видя лишь становившееся все более нестерпимым серебристое сияние, среди которого то и дело вспыхивали хищным светом два тлеющих уголька Ее глаз. Иногда – что Она уже давно замерла, обернулась тонкой дымкой, которая исчезнет, стоит лишь подуть слабому ветерку. И тогда Дитрих боялся дышать – а вдруг это вспугнет эфемерное видение? Несмотря на то, что на масане уже не оставалось одежды, зрелище, которое наблюдал взволнованный рыцарь, отнюдь не было вульгарным или пошлым – в Ее движениях не было ни томления, ни зова – только тихая печаль, грустное смирение и неумолимый огонь смерти. Это зрелище было самым прекрасным, что Дитрих видел в своей жизни... И самым последним.
Потому что, стоило только затихнуть музыке, масана замерла, подняв руки так же как в начале своего странного танца. Чуть склонила голову, глядя на Дитриха едва ли не с сожалением и улыбаясь – мягко и немного виновато... Он не успел заметить, как Она оказалась рядом с ним, но почувствовал, как уже привычно нашли Ее иглы вену на его шее. Он не мог сопротивляться, горечь и обида лишали его сил быстрее, чем Ее Жажда. Горечь и обида – потому что он так и не узнал имени Лунного Видения, имени своей убийцы...
Снова зазвучала скрипка – но теперь сквозь тоску явно слышались нотки иронии, словно инструмент или бесплотный музыкант озвучивали мысли масаны – ты был хорош, рыцарь, но ты – лишь один из многих.
Еще легче прежнего масана поднялась на ноги – кожа Ее была теперь не такой бледной, напоминая скорее розоватый мрамор, чем снег. Странная полуулыбка тронула Ее губы, на которых видны еще были следы крови. В Ее руках снова оказался кубок, который масана плавным движением подняла над головой и выплеснула вино. Вместо того чтобы падать на пол, капли, напоминающие кровь, украшавшую нагое тело масаны, закружились хаотическим хороводом вокруг Лунной Богини, которая снова танцевала, позабыв про скорчившегося у Ее ног рыцаря...
Это тоже было прекрасным зрелищем, но Дитрих уже не мог его видеть.
(с) Cezare
15.XII.2008
_______________________________________________________
Послесловие автора: данное произведение не является фан-фикшн по циклу романов Вадима Панова "Тайный Город", я лишь согласилась с автором в его трактовании вампиров. Так мне больше нравится название "масан" вместо ставшего уже банальным "вампир", "иглы" вместо "клыков", и я предпочитаю считать, что Творцом всего был Спящий, чем признавать, что вампиры - слуги Дьявола.
Последний раз редактировалось Kosh 10 фев 2009, 19:45, всего редактировалось 1 раз.
I love you so much you must kill me now. ©
Первая заповедь.
Писать... Скорее писать, чтобы успеть обмануть судьбу, скорее писать, потому что промедление смерти подобно... Что - скажете, что старое, избитое клише? В моем случае - это жестокая правда жизни...
Но, кажется, я, по своему обыкновению, начал с конца, а потому вернемся к истокам. Я - Писатель. Вам не нужно знать моего имени, потому что оно известно ровно настолько, чтобы половина из вас умиленно ахнула, услышав его, а половина лишь непонимающе пожала плечами. Я начинал с глупых женских романов - знаете, тех, в который главный герой - состоятельный красавец с белоснежной улыбкой и непременно волевым подбородком (помню, мы с редактором как-то здорово поспорили, ломая головы над тем, что же представляет собой "волевой" подбородок, но пришли к выводу - главное, женщинам нравится), а героиня - этакая потерявшаяся, отчаявшаяся дамочка в последнем приступе молодости, с уровнем притязаний, который превосходит даже обхват ее непременно крутых бедер.
Мне было стыдно. Я чувствовал себя единственным зрячим в городе слепцов, потому что этот литературный мусор раскупался на ура и читался взахлеб - естественно, женской половиной страны, а затем и всей Европы. Будь я хоть немного лживее и лицемернее, я продолжал бы сносить эти золотые яйца на радость издательству и читательницам, потому что, видит Бог, нет ничего проще, чем написать женский роман. Но я был молод, только становился на скользкий литературный путь, а потому вышеуказанными качествами еще не обладал...
Вторыми в списке моих жалких потуг найти свою стезю стали детективы. Второсортные такие детективишки, еще один мусор, сюжет в которых всегда был по сути одинаковым, менялись лишь имена и обстоятельства. В этот раз меня не спас даже великий Бог и Отец всех писателей - Читатель, ибо давиться моими книжонками он не желал.
Потом были приключения, писать которые мне самому становилось скучно уже на середине, потому что всегда заранее можно было узнать финал - удачливые или не очень искатели достигнут своей цели и получат в руки желаемое сокровище, знания, Грааль (нужное подчеркнуть).
Не могу вспомнить теперь, как я начал писать мистику. Может, то было озарение? Может, Великий Читатель явился мне во сне и поведал, что желают видеть люди в книгах? Людям неинтересны больше детективы - криминал и так преследует их на каждом шагу. Людям надоели любовные истории, которые всегда заканчиваются счастливым финалом и любовью до гроба. Люди хотят читать то, что недоступно для них в жизни - даже в жизнях самых отчаянных и падких на приключения из них. Нереальное. Несуществующее. Госпожа Мистика.
Вы знаете, что означает "писать"? Нет, это отнюдь не банальный процесс переноса чернил на бумагу, и уже тем более не набивание текста на клавишах компьютера. Писать - значит, вынуть свою душу и уложить ее на разделочную доску. И, делая это, ты никогда не будешь знать, чем же ты попотчуешь Читателя в этот раз - прозаичным омлетом или изысканным фондю. Ты думаешь, что все зависит от тебя, но наступает момент, когда не ты пишешь книгу, а книга начинает писать тобой...
Но я снова забегаю вперед. А ведь я еще хотел успеть рассказать о том, как страшно заканчивать книги... Вы знаете это ощущение? Впрочем, глупо спрашивать об этом у Читателя - конечно же, нет. Страшно - потому что, дописывая последний абзац, ставя последнюю точку и чисто машинально подмахивая рукопись датой и подписью, ты умираешь. Кусочек твоей души умирает вместе с захлопнувшимся переплетом, с которого на тебя взирает твоя же жалко улыбающаяся физиономия.
Я умирал тридцать четыре раза. Не могу сказать, что это стало для меня привычным и менее болезненным - каждый раз, заканчивая книгу, я испытывал неописуемую дурноту, головокружение, меня трясла крупная дрожь и даже извечные мои литературные помощники - виски и сигареты - не могли мне помочь... Остановить лихорадку могло лишь одно - немедленно начинать писать следующую книгу.
Непрекращающийся цикл. Капкан, в который я залез добровольно и радостно, устроившись в нем со всем возможным комфортом. Замкнутый круг, колесо, в котором я верчусь глупой белкой, которая до последнего вздоха верит, что если работать лапками еще быстрее, можно вырваться вперед - на свободу...
Пока же я - раб Пера, заложник Слова, слуга Фразы, немой обожатель Троеточия...
Но довольно лирики. Знаете, какой самый страшный грех Писателя? Почти как по Библии, только наоборот - не возлюби героя своего. Можешь писать о нем что угодно, можешь разукрасить его в безупречные цвета, изобразив идеальным, но не смей полюбить его. Иначе... иначе всему конец.
Я смог убедиться в этом на собственной шкуре в одну довольно жаркую майскую ночь. Мне всегда лучше работалось по ночам, так что, в конце концов, мой режим полностью стал с ног на голову. Иногда я думаю - не в этом ли причина того, что от меня ушла жена? Впрочем, это не имеет никакого значения, не имело и тогда, когда я торопливо выводил одну за одной строчки своим лишенным идеальности почерком. Срок сдачи моего очередного романа, намеки на который уже туманно прозвучали в прессе, довлел надо мной незримым грузом, а мне же оставалось только придумать развязку - а именно достойный финал для моего героя.
Читатель склонен любить Злодеев. Он находит в них какое-то определенное очарование, возможно, узнавая его, воплощает таким образом собственные скрытые желания, заветные мечты... Я не психолог, я - Писатель, а потому мне достаточно знать, что плохие парни всегда были, есть и будут в цене. Мой герой был не просто плохим парнем - откровенно говоря, любой мог ото всей души назвать его ублюдком, и я ничуть не обиделся бы. Эгоцентричный деспот, самовлюбленный хам, эксцентричный собственник... Стоит ли говорить, что женщины мечтали оказаться в его объятиях, а мужчины искали его дружбы? Он плевал на всех, а все самоотверженно его боготворили. И вслед за ними - я, не зная еще тогда, что это является первой и страшнейшей ошибкой Писателя...
И все же - финал: чего заслужил мой герой? Стоило ли мне примерно наказать его, подтверждая тем самым избитую истину, что зло должно быть покарано? Или же позволить ему в последний момент ускользнуть ловкой змеей, оставив за собой лишь шлейф демонического смеха и недосказанности?
- Сомневаешься? - Прозвучал над моим плечом тихий, похожий на шелест сухих листьев, голос. - Я подскажу тебе.
Я не смел пошевелиться. Я абсолютно точно знал, что в доме, кроме меня, никого нет, а потому голос мог принадлежать разве что... грабителю? Но с чего бы вору, забравшемуся в мой дом, вести со мной разговоры, да еще и так беспардонно читать мои мысли? Оставалось одно - повернуться на голос и убедиться в том, что он - не плод моего воображения, не следствие ночных бдений с обилием чернил, виски и сигарет...
Если мой ночной гость и был галлюцинацией, то крайне убедительной. Я видел его настолько четко, насколько только можно видеть человека на расстоянии полуметра от тебя. Заметив мой ошеломленный взгляд, незнакомец снисходительно улыбнулся и шагнул назад, так, что свет фонаря с улицы теперь идеально освещал его.
Передо мной был мужчина - высокий и довольно худой. В моей памяти тут же всплыло словосочетание "болезненная худоба", и я машинально пообещал исправить это ужасное клише, а сам же продолжал рассматривать гостя. Длинные волосы, собранные в изящно-небрежный хвост - такие белые, что они казались почти седыми. Бледная кожа, белизну которой только подчеркивал безупречный черный костюм. Гость пошевелился - он поправлял манжеты рубашки, и я смог рассмотреть запонки с черными бриллиантами. У меня уже почти не оставалось сомнений в том, кого я вижу перед собой, но все же дрожащей рукой я повернул настольную лампу так, что ее свет теперь бил прямо в лицо мужчине. В ответ он лишь слегка ощерился в кривоватой полуулыбке, да немного сузились его глаз. Красные глаза...
Тонкие, аристократичные черты лица, разве что нос несколько грубоват - кажется, в описании я использовал эпитет "хищный". Наверное, потому что в профиль он напоминал клюв хищной птицы. Словно желая добить меня, гость улыбнулся чуть шире, и я рассмотрел последнюю недостающую деталь - тонкие и, несомненно, острые клыки, показавшиеся между его бледными губами.
Передо мной был Этьен - главный герой моего романа.
- Идентификация завершена успешно? - С какой-то вялой иронией поинтересовался вампир и вывернул лампу в начальное положение - видимо, яркий свет все же раздражал его. - Дать тебе пощупать меня, чтобы в ближайшие полчаса мы не тратили время на причитания вроде "Этого не может быть! Ты - просто плод моего воображения! Я, должно быть, заснул!"
Удивительно - но последние его слова были именно теми, которые я уже готовился произнести. А вы бы поверили своим глазам, которые показывают вам несуществующего чело... несуществующие создание. Создание - создавать... Я его создал. Я породил чудовище, которое теперь зачем-то явилось ко мне. Кажется, я начинал искренне сочувствовать Виктору Франкенштейну.
- Что тебе нужно? - С трудом разодрав пересохшие вдруг губы, произнес наконец я.
- Отлично. Я боялся, что от страха ты проглотил язык. - Этьен сделал несколько шагов по комнате, и я заметил в его руках изящную трость с черным тяжеловесным набалдашником. Я лучше любого другого знал, что таится в этой трости - ведь это я придумал ему ее... - Но ты меня очень обяжешь, если будешь обращаться ко мне на "вы" - все же не забывай об огромной пропасти, что лежит между нами... смертный.
Даже со своим создателем, можно сказать - отцом, Этьен был тем, кем он был - заносчивым и высокомерным ублюдком. Это не стало для меня откровением, но... "Выкать" плоду собственной фантазии?
- Когда ты уже поймешь, что я настоящий, и перестанешь задаваться глупыми вопросами? - Несколько коротких ударов трости об пол, звук которых приглушил ковер, показывали, что мой герой начинает выходить из себя. Как правило, для его собеседников это не заканчивалось ничем хорошим, а потому я присмирел и повторил свой вопрос в более вежливой форме:
- Что вам нужно?
- Я пришел, чтобы исправить твою книгу. - Торжественно, словно он возвещал мне о великой милости, объявил вампир.
О нет. Он мог бы сказать мне, что пришел, чтобы купить мою душу, выпить мою кровь, сделать меня вампиром наконец - все, что угодно, но только не ЭТО. Править мой текст. Когда корректоры или редакторы чрезмерно усердствовали, меняя что-то в моих произведениях, я всегда только негромко скрежетал зубами, мысленно же я уже писал их убийства. Изощренные пытки, страшные казни, адовы муки моих палачей - хотя бы лишь в моей больной голове - помогали мне снести боль от вандализма, которым, несомненно, и являлась правка моих текстов.
- Разве тебя... вас что-то не устраивает? - Осторожно поинтересовался я, приготовившись к длительным торгам - так просто, без боя, я не сдамся! Не зря в моих венах текла еврейская кровь...
В течение следующих двух часов я был вынужден прослушать весьма пространственную и эмоциональную лекцию обо всех "ошибках" (на взгляд Этьена, разумеется) в моем романе. Оказалось, что каждый раз, когда я пытался доказать, что и мой герой не идеален, что он может попадать в глупые ситуации - выдумка и нелепость. "Со мной просто не может такого случиться!" - высокомерно и безапелляционно заявлял мне вампир и продолжал учить меня моему же ремеслу.
Так продолжалось до пяти часов утра, когда мой гость недовольно глянул на окно и поморщился. Я догадался - рассвет! Это избавит меня от него, и, может, я даже наконец проснусь...
- И не надейся. - Прошелестели сухие листья совсем рядом с моим ухом, и Этьен исчез.
Укладываясь спать с первыми лучами солнца, я все же надеялся вопреки его словам - надеялся на то, что виной всему переутомление, недосыпание, злоупотребление алкоголем и никотином, и что уже сегодня ночью мне удастся нормально, спокойно поработать...
Как оказалось, надеялся я все же зря. Этьен пришел ко мне и в следующую ночь, и последующую за ней... Он приходил каждый день, едва часы отбивали полночь, и это означало, что в ближайшие пять часов я обречен на жаркие споры со своим собственным Героем. Впрочем, могу поспорить, что он, в свою очередь, досадовал на то, что ему приходилось тратить время на споры с собственным Писателем.
А по утрам я читал свежую прессу и чувствовал, как волосы становятся дыбом на моем затылке, хотя я всегда считал эту метафору преувеличением. Но нет - когда я читал о странных убийствах, о телах, которые находили совершенно обескровленными, я мог бы поклясться, что чувствую, как шевелятся мои коротко остриженные волосы. Люди хотели нереального, несуществующего, непознанного - они это получили. Но не на страницах книги, которые можно переворачивать одной рукой, второй в это время держа аппетитный пончик, а в жизни - своей жизни. И виной тому был я.
Пришел он и в эту ночь - последнюю ночь перед сдачей рукописи. Со дня его появления у меня, я не продвинулся ни на строчку вперед, а значит, сегодня у меня просто не будет выбора - я должен буду закончить - под его давлением или без, не имеет значения.
Я не был удивлен тем, что Этьен тоже знал о сроках - уже почти привык к тому, что этот мерзкий ублюдок читает мои мысли. За "мерзкого ублюдка" я был тут же наказан царапиной на шее, а на все еще чистом листе появилась капля крови - моей крови.
- Пиши. - Мягко произнес вампир, силком вкладывая в мои непослушные пальцы ручку. - Ты знаешь, какой финал я хочу видеть.
Да, я знал. Он посвятил меня в свои планы прошлой ночью - по задумке Этьена, он в конце романа подымает всех вампиров на бунт - они объединяются для того, чтобы наводнить себе подобными весь мир, оставив лишь некоторое количество смертных - пищи. Этьен называл это фермами, где "скот" сможет "жрать и размножаться", и сам хохотал над своим сомнительным остроумием.
Не могу не признать - такой финал выглядел заманчивым, привлекательным, да что там - грандиозным. Гордость слабо покалывала меня за то, что не я это придумал, а рассудок изо всех сил вопил: а что случится с реальным миром, если я напишу такой финал?!
- Я не стану этого делать. - Наконец, отчаянно храбрясь, произнес я и отложил в сторону ручку. Черт с ним, я выдержу еще четыре часа давления и споров, а на рассвете напишу финал - таким, каким хочу его видеть я. Безопасным. - И тебе меня не переубедить.
Если бы у вампира не было клыков, я, несомненно, услышал бы скрежет зубов - так же меня лишь оглушил на мгновение треск - оказалось, что это трость опустилась на ветхое кресло, навсегда прекратив его трухлявое существование.
- А так? - Тихо, слишком тихо переспросил Этьен, кидая какой-то округлый предмет в мою сторону.
Я по инерции вжался в спинку стула, опасаясь его выходки, а когда увидел, что предмет, брошенный к моим ногам, был головой той, что при жизни была моей горничной, только закричал в ужасе, тут же прерывая собственный крик прижатой ко рту ладони. Похоже, мой Герой готов был добиться своего любой ценой.
- Но... - Слабым голосом возразил я, изо всех сил пытаясь отвести взгляд от кровавого обрубка у моих ног. - Но ведь если ты убьешь меня, некому будет написать конец...
- Ты действительно так думаешь? - Тонкие губы Этьена растянулись в его коронной неприятнейшей улыбке, а я почувствовала нечто странное...
Авторучка словно ожила и теперь тыкалась в мою ладонь послушной собачонкой. Но страшнее было совсем другое - мои пальцы, совершенно без моего участия, обхватили ее и стали выводить на бумаге вполне осмысленные строки - те строки, что хотел видеть Этьен. Те строки, что, по-видимому, хотела вместить в себя моя книга.
- Не думаю, что для продолжения это процесса так уж необходима твоя голова...
Я почувствовал холодные пальцы вампира на своей шее, и все, что я мог сделать - это лишь судорожно закивать головой, соглашаясь с весомостью его доводов. Этьен удовлетворенно улыбнулся и устроился на диване, скрестив ладони на своей неизменной трости.
- Пиши.
Писать, скорее писать... Писать еще скорее, чтобы успеть обмануть судьбу, скорее, потому что промедление смерти подобно...
Вы когда-нибудь пробовали писать, не думая? Вряд ли. Мне же сейчас приходилось делать именно это - потому что любая мысль сейчас же была бы услышана Этьеном, и это стало бы моим смертным приговором. Потому вместо мыслей в моей голове сейчас роились образы, которые я торопливо переносил на бумагу под пытливым взглядом вампира.
Какой он?.. Нет, лучше она - так эффектнее... Пусть тоже будет высокой - нельзя давать ему преимущество... Одетая в черную кожу, с идеально гладкими черными волосами и черными же, как уголь, глазами... Вооруженная до зубов и опасная, как сам Дьявол. Если только в мире вампиров есть Дьявол.
Мои ожидания оправдались - Ванда (а именно так я назвал убийцу вампиров в своем романе) появилась в моей комнате в тот момент, когда я приступил к описанию встречи моих героев на старом кладбище...
- Ты предал меня! - Взревел Этьен, и впервые его голос не имел ничего общего с шелестом листьев - теперь это было рычание разъяренного животного.
Он кинулся ко мне, но путь ему преградила Ванда, на ходу доставая свои стилеты - чистое серебро, такое, что придется вампиру совсем не по нраву. Этьен глухо зарычал и резким движением достал из трости меч - узкий, почти как шпага, только намного крепче, а эфес заменял все тот же черный набалдашник...
Мне некогда было наблюдать за схваткой - о том, на чьей стороне в данный момент преимущество, я мог догадываться лишь по нечленораздельным выкрикам и звону стали. Именно под такой аккомпанемент я судорожно дописывал свой роман, молясь всем богам, которых знал и в которых не верил, чтобы Ванда дала мне самое драгоценное, что есть в жизни - время. Время, чтобы успеть закончить...
"... До рассвета оставалось чуть меньше часа - это придавало сил хрупкой на вид девушке, помогая ей в очередной раз встречать выпад противника скрещенными стилетами. Каждый раз, когда они образовывали собой фигуру креста, Этьен взвывал, отшатываясь в сторону, но тут же снова кидался в атаку. Девушка была сильна и вынослива, но не настолько, чтобы одолеть его - его, чье мастерство фехтования оттачивалось веками! Рано или поздно она допустит ошибку, раскроется, и он сможет задеть ее, и тогда она обречена... Но - проклятье! - у него не было времени ждать! Совсем скоро взойдет ненавистное солнце, и тогда убийце вампиров останется только скрестить руки на груди и наблюдать его зрелищную смерть... Поэтому Этьен удвоил рвение и принялся снова наступать - яростнее, жестче, безрассуднее. Девушка сопротивлялась, как могла, но каждый выпад вампира заставлял ее отступать, сдаваться хотя бы на шаг, пока ее спина не оказалась прижатой к холодному граниту надгробия.
- Солнце! - Неожиданно воскликнула девушка, глядя поверх плеча Этьена, и тот, прежде чем успел подумать, обернулся вслед за ее взглядом на восток, все еще темный, как и все небо.
Но этого секундного замешательства убийце хватило для того, чтобы вонзить оба стилета по самые рукояти в грудь вампира, отчего тот дико закричал и упал на колени. Раны не кровоточили, но кожа, которой коснулось серебро, дымилась, словно ее обожгло проклятое солнце...
- Имя... - Прошелестели сухие листья в последний раз, когда Этьен медленно поднял взгляд на девушку. - Я хочу знать твое имя, убийца...
- Ванда! - Короткое слово прозвучало необычайно звонко и, казалось, отразилось эхом от каждого креста на старом кладбище. - Меня зовут Ванда, но тебе это уже не понадобится, кровосос!
Этьен рухнул к ее ногам - уже не живой, но еще не мертвый. Его губы слабо шевелились, но нельзя было разобрать уже ни звука. Ванда победно поставила ногу на спину поверженного врага и обратила лицо к востоку - ей хотелось улыбнуться первым лучам Солнца..."
Так я закончил свой последний роман о вампирах. Когда я поставил последнюю точку и машинально оставил на листе рядом с пятном крови свой росчерк, я обернулся. Все, что я увидел - это горсть пепла и сломанный тонкий меч рядом с ним...
Он до сих пор хранится у меня в качестве живого напоминания о реальности тех ночных событий. А еще напоминанием первой писательской заповеди: "Не возлюби героя своего"...
10.II.09
(с) Cezare
Писать... Скорее писать, чтобы успеть обмануть судьбу, скорее писать, потому что промедление смерти подобно... Что - скажете, что старое, избитое клише? В моем случае - это жестокая правда жизни...
Но, кажется, я, по своему обыкновению, начал с конца, а потому вернемся к истокам. Я - Писатель. Вам не нужно знать моего имени, потому что оно известно ровно настолько, чтобы половина из вас умиленно ахнула, услышав его, а половина лишь непонимающе пожала плечами. Я начинал с глупых женских романов - знаете, тех, в который главный герой - состоятельный красавец с белоснежной улыбкой и непременно волевым подбородком (помню, мы с редактором как-то здорово поспорили, ломая головы над тем, что же представляет собой "волевой" подбородок, но пришли к выводу - главное, женщинам нравится), а героиня - этакая потерявшаяся, отчаявшаяся дамочка в последнем приступе молодости, с уровнем притязаний, который превосходит даже обхват ее непременно крутых бедер.
Мне было стыдно. Я чувствовал себя единственным зрячим в городе слепцов, потому что этот литературный мусор раскупался на ура и читался взахлеб - естественно, женской половиной страны, а затем и всей Европы. Будь я хоть немного лживее и лицемернее, я продолжал бы сносить эти золотые яйца на радость издательству и читательницам, потому что, видит Бог, нет ничего проще, чем написать женский роман. Но я был молод, только становился на скользкий литературный путь, а потому вышеуказанными качествами еще не обладал...
Вторыми в списке моих жалких потуг найти свою стезю стали детективы. Второсортные такие детективишки, еще один мусор, сюжет в которых всегда был по сути одинаковым, менялись лишь имена и обстоятельства. В этот раз меня не спас даже великий Бог и Отец всех писателей - Читатель, ибо давиться моими книжонками он не желал.
Потом были приключения, писать которые мне самому становилось скучно уже на середине, потому что всегда заранее можно было узнать финал - удачливые или не очень искатели достигнут своей цели и получат в руки желаемое сокровище, знания, Грааль (нужное подчеркнуть).
Не могу вспомнить теперь, как я начал писать мистику. Может, то было озарение? Может, Великий Читатель явился мне во сне и поведал, что желают видеть люди в книгах? Людям неинтересны больше детективы - криминал и так преследует их на каждом шагу. Людям надоели любовные истории, которые всегда заканчиваются счастливым финалом и любовью до гроба. Люди хотят читать то, что недоступно для них в жизни - даже в жизнях самых отчаянных и падких на приключения из них. Нереальное. Несуществующее. Госпожа Мистика.
Вы знаете, что означает "писать"? Нет, это отнюдь не банальный процесс переноса чернил на бумагу, и уже тем более не набивание текста на клавишах компьютера. Писать - значит, вынуть свою душу и уложить ее на разделочную доску. И, делая это, ты никогда не будешь знать, чем же ты попотчуешь Читателя в этот раз - прозаичным омлетом или изысканным фондю. Ты думаешь, что все зависит от тебя, но наступает момент, когда не ты пишешь книгу, а книга начинает писать тобой...
Но я снова забегаю вперед. А ведь я еще хотел успеть рассказать о том, как страшно заканчивать книги... Вы знаете это ощущение? Впрочем, глупо спрашивать об этом у Читателя - конечно же, нет. Страшно - потому что, дописывая последний абзац, ставя последнюю точку и чисто машинально подмахивая рукопись датой и подписью, ты умираешь. Кусочек твоей души умирает вместе с захлопнувшимся переплетом, с которого на тебя взирает твоя же жалко улыбающаяся физиономия.
Я умирал тридцать четыре раза. Не могу сказать, что это стало для меня привычным и менее болезненным - каждый раз, заканчивая книгу, я испытывал неописуемую дурноту, головокружение, меня трясла крупная дрожь и даже извечные мои литературные помощники - виски и сигареты - не могли мне помочь... Остановить лихорадку могло лишь одно - немедленно начинать писать следующую книгу.
Непрекращающийся цикл. Капкан, в который я залез добровольно и радостно, устроившись в нем со всем возможным комфортом. Замкнутый круг, колесо, в котором я верчусь глупой белкой, которая до последнего вздоха верит, что если работать лапками еще быстрее, можно вырваться вперед - на свободу...
Пока же я - раб Пера, заложник Слова, слуга Фразы, немой обожатель Троеточия...
Но довольно лирики. Знаете, какой самый страшный грех Писателя? Почти как по Библии, только наоборот - не возлюби героя своего. Можешь писать о нем что угодно, можешь разукрасить его в безупречные цвета, изобразив идеальным, но не смей полюбить его. Иначе... иначе всему конец.
Я смог убедиться в этом на собственной шкуре в одну довольно жаркую майскую ночь. Мне всегда лучше работалось по ночам, так что, в конце концов, мой режим полностью стал с ног на голову. Иногда я думаю - не в этом ли причина того, что от меня ушла жена? Впрочем, это не имеет никакого значения, не имело и тогда, когда я торопливо выводил одну за одной строчки своим лишенным идеальности почерком. Срок сдачи моего очередного романа, намеки на который уже туманно прозвучали в прессе, довлел надо мной незримым грузом, а мне же оставалось только придумать развязку - а именно достойный финал для моего героя.
Читатель склонен любить Злодеев. Он находит в них какое-то определенное очарование, возможно, узнавая его, воплощает таким образом собственные скрытые желания, заветные мечты... Я не психолог, я - Писатель, а потому мне достаточно знать, что плохие парни всегда были, есть и будут в цене. Мой герой был не просто плохим парнем - откровенно говоря, любой мог ото всей души назвать его ублюдком, и я ничуть не обиделся бы. Эгоцентричный деспот, самовлюбленный хам, эксцентричный собственник... Стоит ли говорить, что женщины мечтали оказаться в его объятиях, а мужчины искали его дружбы? Он плевал на всех, а все самоотверженно его боготворили. И вслед за ними - я, не зная еще тогда, что это является первой и страшнейшей ошибкой Писателя...
И все же - финал: чего заслужил мой герой? Стоило ли мне примерно наказать его, подтверждая тем самым избитую истину, что зло должно быть покарано? Или же позволить ему в последний момент ускользнуть ловкой змеей, оставив за собой лишь шлейф демонического смеха и недосказанности?
- Сомневаешься? - Прозвучал над моим плечом тихий, похожий на шелест сухих листьев, голос. - Я подскажу тебе.
Я не смел пошевелиться. Я абсолютно точно знал, что в доме, кроме меня, никого нет, а потому голос мог принадлежать разве что... грабителю? Но с чего бы вору, забравшемуся в мой дом, вести со мной разговоры, да еще и так беспардонно читать мои мысли? Оставалось одно - повернуться на голос и убедиться в том, что он - не плод моего воображения, не следствие ночных бдений с обилием чернил, виски и сигарет...
Если мой ночной гость и был галлюцинацией, то крайне убедительной. Я видел его настолько четко, насколько только можно видеть человека на расстоянии полуметра от тебя. Заметив мой ошеломленный взгляд, незнакомец снисходительно улыбнулся и шагнул назад, так, что свет фонаря с улицы теперь идеально освещал его.
Передо мной был мужчина - высокий и довольно худой. В моей памяти тут же всплыло словосочетание "болезненная худоба", и я машинально пообещал исправить это ужасное клише, а сам же продолжал рассматривать гостя. Длинные волосы, собранные в изящно-небрежный хвост - такие белые, что они казались почти седыми. Бледная кожа, белизну которой только подчеркивал безупречный черный костюм. Гость пошевелился - он поправлял манжеты рубашки, и я смог рассмотреть запонки с черными бриллиантами. У меня уже почти не оставалось сомнений в том, кого я вижу перед собой, но все же дрожащей рукой я повернул настольную лампу так, что ее свет теперь бил прямо в лицо мужчине. В ответ он лишь слегка ощерился в кривоватой полуулыбке, да немного сузились его глаз. Красные глаза...
Тонкие, аристократичные черты лица, разве что нос несколько грубоват - кажется, в описании я использовал эпитет "хищный". Наверное, потому что в профиль он напоминал клюв хищной птицы. Словно желая добить меня, гость улыбнулся чуть шире, и я рассмотрел последнюю недостающую деталь - тонкие и, несомненно, острые клыки, показавшиеся между его бледными губами.
Передо мной был Этьен - главный герой моего романа.
- Идентификация завершена успешно? - С какой-то вялой иронией поинтересовался вампир и вывернул лампу в начальное положение - видимо, яркий свет все же раздражал его. - Дать тебе пощупать меня, чтобы в ближайшие полчаса мы не тратили время на причитания вроде "Этого не может быть! Ты - просто плод моего воображения! Я, должно быть, заснул!"
Удивительно - но последние его слова были именно теми, которые я уже готовился произнести. А вы бы поверили своим глазам, которые показывают вам несуществующего чело... несуществующие создание. Создание - создавать... Я его создал. Я породил чудовище, которое теперь зачем-то явилось ко мне. Кажется, я начинал искренне сочувствовать Виктору Франкенштейну.
- Что тебе нужно? - С трудом разодрав пересохшие вдруг губы, произнес наконец я.
- Отлично. Я боялся, что от страха ты проглотил язык. - Этьен сделал несколько шагов по комнате, и я заметил в его руках изящную трость с черным тяжеловесным набалдашником. Я лучше любого другого знал, что таится в этой трости - ведь это я придумал ему ее... - Но ты меня очень обяжешь, если будешь обращаться ко мне на "вы" - все же не забывай об огромной пропасти, что лежит между нами... смертный.
Даже со своим создателем, можно сказать - отцом, Этьен был тем, кем он был - заносчивым и высокомерным ублюдком. Это не стало для меня откровением, но... "Выкать" плоду собственной фантазии?
- Когда ты уже поймешь, что я настоящий, и перестанешь задаваться глупыми вопросами? - Несколько коротких ударов трости об пол, звук которых приглушил ковер, показывали, что мой герой начинает выходить из себя. Как правило, для его собеседников это не заканчивалось ничем хорошим, а потому я присмирел и повторил свой вопрос в более вежливой форме:
- Что вам нужно?
- Я пришел, чтобы исправить твою книгу. - Торжественно, словно он возвещал мне о великой милости, объявил вампир.
О нет. Он мог бы сказать мне, что пришел, чтобы купить мою душу, выпить мою кровь, сделать меня вампиром наконец - все, что угодно, но только не ЭТО. Править мой текст. Когда корректоры или редакторы чрезмерно усердствовали, меняя что-то в моих произведениях, я всегда только негромко скрежетал зубами, мысленно же я уже писал их убийства. Изощренные пытки, страшные казни, адовы муки моих палачей - хотя бы лишь в моей больной голове - помогали мне снести боль от вандализма, которым, несомненно, и являлась правка моих текстов.
- Разве тебя... вас что-то не устраивает? - Осторожно поинтересовался я, приготовившись к длительным торгам - так просто, без боя, я не сдамся! Не зря в моих венах текла еврейская кровь...
В течение следующих двух часов я был вынужден прослушать весьма пространственную и эмоциональную лекцию обо всех "ошибках" (на взгляд Этьена, разумеется) в моем романе. Оказалось, что каждый раз, когда я пытался доказать, что и мой герой не идеален, что он может попадать в глупые ситуации - выдумка и нелепость. "Со мной просто не может такого случиться!" - высокомерно и безапелляционно заявлял мне вампир и продолжал учить меня моему же ремеслу.
Так продолжалось до пяти часов утра, когда мой гость недовольно глянул на окно и поморщился. Я догадался - рассвет! Это избавит меня от него, и, может, я даже наконец проснусь...
- И не надейся. - Прошелестели сухие листья совсем рядом с моим ухом, и Этьен исчез.
Укладываясь спать с первыми лучами солнца, я все же надеялся вопреки его словам - надеялся на то, что виной всему переутомление, недосыпание, злоупотребление алкоголем и никотином, и что уже сегодня ночью мне удастся нормально, спокойно поработать...
Как оказалось, надеялся я все же зря. Этьен пришел ко мне и в следующую ночь, и последующую за ней... Он приходил каждый день, едва часы отбивали полночь, и это означало, что в ближайшие пять часов я обречен на жаркие споры со своим собственным Героем. Впрочем, могу поспорить, что он, в свою очередь, досадовал на то, что ему приходилось тратить время на споры с собственным Писателем.
А по утрам я читал свежую прессу и чувствовал, как волосы становятся дыбом на моем затылке, хотя я всегда считал эту метафору преувеличением. Но нет - когда я читал о странных убийствах, о телах, которые находили совершенно обескровленными, я мог бы поклясться, что чувствую, как шевелятся мои коротко остриженные волосы. Люди хотели нереального, несуществующего, непознанного - они это получили. Но не на страницах книги, которые можно переворачивать одной рукой, второй в это время держа аппетитный пончик, а в жизни - своей жизни. И виной тому был я.
Пришел он и в эту ночь - последнюю ночь перед сдачей рукописи. Со дня его появления у меня, я не продвинулся ни на строчку вперед, а значит, сегодня у меня просто не будет выбора - я должен буду закончить - под его давлением или без, не имеет значения.
Я не был удивлен тем, что Этьен тоже знал о сроках - уже почти привык к тому, что этот мерзкий ублюдок читает мои мысли. За "мерзкого ублюдка" я был тут же наказан царапиной на шее, а на все еще чистом листе появилась капля крови - моей крови.
- Пиши. - Мягко произнес вампир, силком вкладывая в мои непослушные пальцы ручку. - Ты знаешь, какой финал я хочу видеть.
Да, я знал. Он посвятил меня в свои планы прошлой ночью - по задумке Этьена, он в конце романа подымает всех вампиров на бунт - они объединяются для того, чтобы наводнить себе подобными весь мир, оставив лишь некоторое количество смертных - пищи. Этьен называл это фермами, где "скот" сможет "жрать и размножаться", и сам хохотал над своим сомнительным остроумием.
Не могу не признать - такой финал выглядел заманчивым, привлекательным, да что там - грандиозным. Гордость слабо покалывала меня за то, что не я это придумал, а рассудок изо всех сил вопил: а что случится с реальным миром, если я напишу такой финал?!
- Я не стану этого делать. - Наконец, отчаянно храбрясь, произнес я и отложил в сторону ручку. Черт с ним, я выдержу еще четыре часа давления и споров, а на рассвете напишу финал - таким, каким хочу его видеть я. Безопасным. - И тебе меня не переубедить.
Если бы у вампира не было клыков, я, несомненно, услышал бы скрежет зубов - так же меня лишь оглушил на мгновение треск - оказалось, что это трость опустилась на ветхое кресло, навсегда прекратив его трухлявое существование.
- А так? - Тихо, слишком тихо переспросил Этьен, кидая какой-то округлый предмет в мою сторону.
Я по инерции вжался в спинку стула, опасаясь его выходки, а когда увидел, что предмет, брошенный к моим ногам, был головой той, что при жизни была моей горничной, только закричал в ужасе, тут же прерывая собственный крик прижатой ко рту ладони. Похоже, мой Герой готов был добиться своего любой ценой.
- Но... - Слабым голосом возразил я, изо всех сил пытаясь отвести взгляд от кровавого обрубка у моих ног. - Но ведь если ты убьешь меня, некому будет написать конец...
- Ты действительно так думаешь? - Тонкие губы Этьена растянулись в его коронной неприятнейшей улыбке, а я почувствовала нечто странное...
Авторучка словно ожила и теперь тыкалась в мою ладонь послушной собачонкой. Но страшнее было совсем другое - мои пальцы, совершенно без моего участия, обхватили ее и стали выводить на бумаге вполне осмысленные строки - те строки, что хотел видеть Этьен. Те строки, что, по-видимому, хотела вместить в себя моя книга.
- Не думаю, что для продолжения это процесса так уж необходима твоя голова...
Я почувствовал холодные пальцы вампира на своей шее, и все, что я мог сделать - это лишь судорожно закивать головой, соглашаясь с весомостью его доводов. Этьен удовлетворенно улыбнулся и устроился на диване, скрестив ладони на своей неизменной трости.
- Пиши.
Писать, скорее писать... Писать еще скорее, чтобы успеть обмануть судьбу, скорее, потому что промедление смерти подобно...
Вы когда-нибудь пробовали писать, не думая? Вряд ли. Мне же сейчас приходилось делать именно это - потому что любая мысль сейчас же была бы услышана Этьеном, и это стало бы моим смертным приговором. Потому вместо мыслей в моей голове сейчас роились образы, которые я торопливо переносил на бумагу под пытливым взглядом вампира.
Какой он?.. Нет, лучше она - так эффектнее... Пусть тоже будет высокой - нельзя давать ему преимущество... Одетая в черную кожу, с идеально гладкими черными волосами и черными же, как уголь, глазами... Вооруженная до зубов и опасная, как сам Дьявол. Если только в мире вампиров есть Дьявол.
Мои ожидания оправдались - Ванда (а именно так я назвал убийцу вампиров в своем романе) появилась в моей комнате в тот момент, когда я приступил к описанию встречи моих героев на старом кладбище...
- Ты предал меня! - Взревел Этьен, и впервые его голос не имел ничего общего с шелестом листьев - теперь это было рычание разъяренного животного.
Он кинулся ко мне, но путь ему преградила Ванда, на ходу доставая свои стилеты - чистое серебро, такое, что придется вампиру совсем не по нраву. Этьен глухо зарычал и резким движением достал из трости меч - узкий, почти как шпага, только намного крепче, а эфес заменял все тот же черный набалдашник...
Мне некогда было наблюдать за схваткой - о том, на чьей стороне в данный момент преимущество, я мог догадываться лишь по нечленораздельным выкрикам и звону стали. Именно под такой аккомпанемент я судорожно дописывал свой роман, молясь всем богам, которых знал и в которых не верил, чтобы Ванда дала мне самое драгоценное, что есть в жизни - время. Время, чтобы успеть закончить...
"... До рассвета оставалось чуть меньше часа - это придавало сил хрупкой на вид девушке, помогая ей в очередной раз встречать выпад противника скрещенными стилетами. Каждый раз, когда они образовывали собой фигуру креста, Этьен взвывал, отшатываясь в сторону, но тут же снова кидался в атаку. Девушка была сильна и вынослива, но не настолько, чтобы одолеть его - его, чье мастерство фехтования оттачивалось веками! Рано или поздно она допустит ошибку, раскроется, и он сможет задеть ее, и тогда она обречена... Но - проклятье! - у него не было времени ждать! Совсем скоро взойдет ненавистное солнце, и тогда убийце вампиров останется только скрестить руки на груди и наблюдать его зрелищную смерть... Поэтому Этьен удвоил рвение и принялся снова наступать - яростнее, жестче, безрассуднее. Девушка сопротивлялась, как могла, но каждый выпад вампира заставлял ее отступать, сдаваться хотя бы на шаг, пока ее спина не оказалась прижатой к холодному граниту надгробия.
- Солнце! - Неожиданно воскликнула девушка, глядя поверх плеча Этьена, и тот, прежде чем успел подумать, обернулся вслед за ее взглядом на восток, все еще темный, как и все небо.
Но этого секундного замешательства убийце хватило для того, чтобы вонзить оба стилета по самые рукояти в грудь вампира, отчего тот дико закричал и упал на колени. Раны не кровоточили, но кожа, которой коснулось серебро, дымилась, словно ее обожгло проклятое солнце...
- Имя... - Прошелестели сухие листья в последний раз, когда Этьен медленно поднял взгляд на девушку. - Я хочу знать твое имя, убийца...
- Ванда! - Короткое слово прозвучало необычайно звонко и, казалось, отразилось эхом от каждого креста на старом кладбище. - Меня зовут Ванда, но тебе это уже не понадобится, кровосос!
Этьен рухнул к ее ногам - уже не живой, но еще не мертвый. Его губы слабо шевелились, но нельзя было разобрать уже ни звука. Ванда победно поставила ногу на спину поверженного врага и обратила лицо к востоку - ей хотелось улыбнуться первым лучам Солнца..."
Так я закончил свой последний роман о вампирах. Когда я поставил последнюю точку и машинально оставил на листе рядом с пятном крови свой росчерк, я обернулся. Все, что я увидел - это горсть пепла и сломанный тонкий меч рядом с ним...
Он до сих пор хранится у меня в качестве живого напоминания о реальности тех ночных событий. А еще напоминанием первой писательской заповеди: "Не возлюби героя своего"...
10.II.09
(с) Cezare
I love you so much you must kill me now. ©
Re: Cezare: проза
Предисловие. После двухгодичных мучений (большее время из которых я просто тупила, втыкала и ленилась - будем называть вещи своими именами), я наконец закончила свою книгу. Вышла она по объему несколько меньше, чем я ожидала, но надеюсь, качество важнее количества )) Я очень благодарна Драко, которая поддерживала меня в самом начале написания, а также всем, кто щедро раздавал мне пинки в конце, чтобы я наконец закончила этот "многотомный труд" 
NB. Все события и персонажи данного произведения являются вымышленными, все совпадения случайны.
ХАМЕЛЕОН
Пролог
- Он пробудет в городе всего неделю, после чего уезжает обратно в Петербург.
Собеседников было трое. Двое из них приблизительно одного возраста – под пятьдесят лет, только один был довольно толст, как и подобает людям с его положением и достатком, второй же комично тощ, что только подчеркивало массивность его соседа по креслу. Третьим в этом уютном кабинете с приглушенным светом был молодой мужчина, – немногим более тридцати – на губах которого на протяжении всего разговора играла сардоническая улыбка.
- Мы должны успеть. – Пробасил Толстый и запустил свои пухлые, будто сардельки, пальцы в ящичек с сигарами.
Тощий согласно кивнул и в который раз за разговор покосился на Молодого:
- Эээ.. господин… - Увидев, что Молодой протестующе поднял руку, Тощий не стал называть его имени и продолжил. – Я все же не могу не полюбопытствовать: что побудило Вас присоединиться к нашей беседе? Конечно, мы очень уважаем… эээ… организацию, которую Вы представляете и Вас лично, но все же…. эээ… мне несколько непонятна ваша роль во всем этом… - К концу речи говоривший сбился и закончил совсем неуверенно – было видно, что, несмотря на положение и возраст, он робел перед младшим собеседником.
- Мой интерес, господа, как я уже говорил – исключительно азартного свойства. – Улыбка Молодого стала еще шире, и он продолжил. – Я хочу сделать ставку.
- Нашел букмекерскую контору… - Недовольно пробурчал Толстый, впрочем, не слишком громко, и не слишком недовольно – кажется, он тоже признавал авторитет Молодого.
- Что поделаешь, господа, даже наша… ммм... экстравагантная деятельность приедается, и становится немного скучно. – Молодой рассеянно передвинул стоящую на столе пепельницу и закончил. – Я хочу поставить сто тысяч на то, что у вас ничего не получится.
Два его собеседника одновременно возмутились:
- Но позвольте!
- Неужели Вы хотите помешать нам?!
Молодой поморщился и спокойно откинулся на кресле:
- Вы знаете меня – все дела я веду честно. Просто я не верю в успех вашей затеи, вот и все. – Он пожал плечами и повернулся к Тощему. – Прошу Вас, продолжайте. Кажется, в начале беседы Вы упомянули о каком-то козырном тузе. Сразу оговорюсь, что это не изменит мое намерение сделать ставку, так что выкладывайте.
Толстый вопросительно посмотрел на своего компаньона, видимо, он и сам еще не знал, что это за новое обстоятельство.
- У нас в городе, да и вообще во всей Украине, на данный момент нет специалиста такого уровня, который мог бы справиться с поставленной задачей. – Твердо и четко, будто зачитывая доклад, ответил Тощий. – Точнее, один был, но, к сожалению, совсем недавно его убили.
Молодой оскалился в жесткой усмешке:
- Значит, он был не «такого уровня»!
Тощий вежливо улыбнулся незамысловатой шутке и продолжил:
- Поэтому я запросил помощь у наших партнеров в Москве. К нам приедет Хамелеон.
- Около двадцати пяти – тридцати лет, рост – приблизительно сто семьдесят сантиметров, цвет волос и цвет глаз – неизвестен, особых примет нет…
- Как могут быть неизвестны цвет волос и цвет глаз?! – Удивленно перебил говорившего лейтенант Пришвин.
Подполковник Чигорин пожал плечами и невозмутимо ответил, не среагировав на нарушение субординации:
- Парики, краски для волос и линзы. Ты удивляешь меня, Василий.
- Но погодите! – Продолжал горячиться молодой Василий. – Внешность неизвестна, имя и фамилия неизвестны, особых примет нет… Почему Вы вообще решили, что это один и тот же человек?!
- Почерк, Вася, почерк… - Дмитрий Анатольевич нечасто позволял себе подобную фамильярность, но сейчас они были одни в кабинете. – Эта леди знакомилась с объектом, добивалась восхищения, втиралась в доверие и – вуаля! – через некоторое время у него пропадала крайне ценная вещица, а следом пропадала и сама леди. – Полковник снова заглянул в папку, лежащую перед ним и прочел. – Шолохова Ксения Георгиевна, Глызина Тамара Александровна, Прокофьева Алевтина Тарасовна… Уверен, на все эти имена использовались идеально подготовленные фальшивые документы. – Он раздраженно отодвинул от себя папку и достал из пачки сигарету.
- Дмитрий Анатольевич… - Робко подал голос лейтенант.
- Да помню я. – Чигорин обреченно вздохнул и просто понюхал сигарету – вот уже неделю он пытался бросить курить и строго приказал находившемуся в его подчинении майору Пришвину следить за этим. Младший лейтенант добросовестно следил, хотя каждый раз перед тем, как сделать замечание подполковнику, чувствовал себя, как идущий на эшафот.
- Ну хорошо, воровка, пусть даже талантливая. Почему ею интересуется ФСБ?
- А потому, лейтенант Пришвин, что: а – одной из ее «жертв» стал депутат Государственной Думы – между прочим, обремененный семьей и очень не желающий, чтобы подробности этой истории попали в прессу, но очень желающий вернуть пропавшее у него полотно Шагала; б – потому что эта, как ты говоришь, «талантливая воровка» в данный момент или направляется в Украину, или уже там. Сам понимаешь, проблемы с дружественной державой нам ни к чему…
- Откуда такие сведения, Дмитрий Анатольевич?! Ведь Вы даже не знаете ее внешнего вида! – Удивлению Василия не было предела – он, конечно, знал, что его шеф настоящий волшебник и способен получать информацию из ниоткуда, но это… это выходило за рамки.
- Отсюда, мой друг, отсюда. – Чигорин выразительно постучал пальцем по своему лбу и продолжил. – По агентурным сведениям, последней жертвой этой леди стал Мопс – надеюсь, не стоит напоминать тебе, что это один из крупнейших авторитетов Москвы? Так вот – не очень верный человек из людей Глеба – его главного конкурента, шепнул Мопсу о том, что девчонка эта работает как раз на Глеба, и рассказал, каким образом можно сесть ей на хвост. А не очень верный человек из окружения Мопса шепнул мне… Понимаешь, Василий? – Подполковник многозначительно поднял бровь и снова понюхал сигарету.
- Люди Мопса садятся на хвост девчонке, а мы садимся на хвост им… Это же гениально, Дмитрий Анатольевич! – Пришвину было всего двадцать четыре и даже служба в ФСБ еще не отучила его удивляться и восторгаться. – Кстати, хоть какое-то имя у нашей дамочки есть?
- Ее называют… - Подполковник задумчиво потер гладко выбритый подбородок и, наконец, оставил в покое так и не подкуренную сигарету. – Ее называют Хамелеон.
- Слюнявый, из меня сделали лоха! А я не люблю, когда из меня делают лоха! Ты понял? – Мопс захватил шею своего собеседника и прижал его лицом к столу, продолжая орать ему на ухо. – Нет, ты меня понял?!
- Понял, Мопс, я все понял… - Сдавленно прохрипел Слюнявый и, едва шеф ослабил хватку, взялся за горло. – Митяй стукнул – базара нет, ее отправляют в Киев. Все сделаем чисто, босс.
«Босс» прошелся по кабинету, приглаживая волосы, тщательно прилизанные гелем. Несмотря на то, что бурные девяностые остались в далеком прошлом, такие кадры еще встречались – нет, малиновый пиджак, конечно, уступил место дорогой черной тройке от Армани, но… на массивном, с неприятным приплюснутым лицом, Мопсе смотрелся он не лучше чем балетная пачка на свинье.
- Значит так, у нас бойцы свои в Киеве есть?
- Найдем. – К Слюнявому, правой руке авторитета, возвращалась его обычная уверенность.
- Тогда пусть они девку встретят и ведут до того времени, пока ее нельзя будет взять. Мне она живая нужна, понял?
- Да, Мопс, ребята все чисто сделают. – Снова повторил Слюнявый и набрался смелости спросить. – Мне туда ехать?
Мопс остановился напротив большого зеркала и с удовольствием рассматривал свою красоту – толстенная золотая цепь и массивные «гайки» на пальцах, все это, на его взгляд, делало его облик еще более крутым.
- Да, отправляйся, так мне будет спокойнее… А Митяй тебе не стукнул случайно, как эту чиксу зовут по-настоящему?
Слюнявый почесал свой длинный нос, что, видимо, означало глубокую задумчивость, и ответил:
- Понимаешь, Мопс… Там мутная история. Говорят, даже Глеб не знает толком, что за девка, но работает она на него давно. А называют ее все просто – Хамелеон.
- Нет-нет, извольте пойти к черту! – Молодой парень натянул одеяло на голову и попытался отключиться от настойчивой трели мобильного телефона. – Но ведь рань несусветная… - Еще более жалостливо протянул он, но все же взял трубку. – Да.
- Сергей?
Несмотря на то, что молодой человек слышал этот голос всего второй раз, он сразу понял, с кем разговаривает, и мгновенно согнал с себя сонную одурь:
- Да, я слушаю, Глеб.
- Рад, что Вы меня узнали. – Приятный баритон принадлежал человеку, который привык к тому, чтобы его узнавали и жадно ловили каждое его слово. – У меня есть к Вам небольшая просьба.
Сергей нервно дернул кадыком. Такие люди не просят, они отдают приказы. А значит, отказать будет нельзя.
- Я слушаю. – Глухо повторил он и покосился на кровать – Сашка спит, и можно надеяться, не слышит этот разговор.
- В ваш город направляется мой человек. Я бы хотел, чтобы он пожил у Вас, и вообще получил от Вас любую необходимую ему помощь.
Сергею хотелось облегченно закричать «И это всё?!», но он заставил себя лишь спокойно ответить:
- Да, конечно, это не проблема. Я должен где-то встретить его?
- Он сам Вас найдет. И представится как Хамелеон.
Глеб – несокрушимый как Сфинкс, и такой же таинственный – стоял у окна и смотрел на утреннюю Москву. Этому мужчине было едва ли больше тридцати пяти, он обладал не просто подтянутой, а по-настоящему могучей фигурой, которую венчала вполне пропорциональная телу голова с мужественным, но не грубым лицом и длинными, собранными в аккуратный хвост, волосами. Сложно было даже представить себе, что этот Аполлон с умными – по-настоящему умными! – голубыми глазами, по сути, является коллегой и главным конкурентом того самого Мопса. Он и его команда отличались от остальных бандитов относительной чистотой методов, сплоченностью рядов и, что самое главное – интеллектуальным подходом. За такими, как Глеб – будущее. Криминал существовал, существует и существовать будет, но однажды он заменит звериную маску на человеческое лицо. Глеб свято в это верил, поэтому даже бойцы в его команде умели ДУМАТЬ.
Мужчина не произнес еще ни слова, но его собеседница уже прекрасно понимала, что он недоволен. Недоволен ею. Проклятый прокол! Девушке было мучительно стыдно, но… но с другой стороны, поступить по-другому она просто не могла.
- На пути к успеху возникла помеха. – Ровным, лишенным эмоций голосом начал Глеб, не оборачиваясь и не отрывая взгляда от оживленной Пятницкой. – Ты могла ее убрать, но не сделала этого. Я не хочу разбираться сейчас, почему ты этого не сделала – уверен, ты сама в состоянии проанализировать свой поступок и сделать нужные выводы. Речь сейчас идет о другом. Из-за этой твоей… - Глеб поморщился, подбирая слово помягче, - … оплошности у нас могут возникнуть проблемы с людьми Мопса. Радует одно – они не знают, как ты выглядишь и что ты работаешь на меня. – Мужчина наконец повернулся к собеседнице и снова поморщился. – Я же просил тебя – хотя бы со мной не устраивать этот маскарад.
Девушка машинально провела рукой по каштановым волосам с крупными кудряшками и поправила очки в тонкой оправе:
- Я не могу лишний раз рисковать.
- Ты хоть сама еще помнишь, как выглядишь по-настоящему?
- С трудом. – Девушка скупо улыбнулась – она была предельно напряжена, и даже шутка Глеба не могла ее обмануть.
- Ладно, я верю в то, что ты знаешь, что делаешь. – Мужчина сел за стол и, достав из одного из ящиков пухлый конверт, бросил его на столешницу перед девушкой. – Здесь информация по объекту и по самой безделушке.
- Новая работа? – Темноволосая сняла очки и удивленно посмотрела на Глеба – она была готова к тому, что он скажет ей уехать или временно залечь на дно, но… работать сразу же после того, как засветилась?!
- Это в Киеве. – Буркнул Глеб и уткнулся в монитор, всем своим видом выражая, что потерял интерес к этому разговору.
- Но… я не знаю языка и…
- Ты всегда можешь сказать, что ты из Восточной Украины. Ну, или перевести разговор со скользкой темы – уверен, ты это умеешь. – Мужчина оторвался от экрана и жестко посмотрел на девушку. – Слушай, не морочь мне голову. Российский паспорт для перелета, два украинских для пребывания там, вся информация, билет… Что ты еще хочешь от меня? Вытереть тебе сопли?
- Да, прости, Глеб, я все поняла. – Девушка встала и торопливо забрала конверт. – Спасибо, что дал мне шанс.
Она развернулась и быстро направилась к двери. Мужчина никак не отреагировал на благодарность, но его слова заставили девушку остановиться и, наполовину повернув голову в его сторону, прислушаться.
- У тебя есть всего неделя. – Голос Глеба звучал властно, с нажимом. – Время пошло, Хамелеон.
Глава I.
«Гениальный лоботряс» - с затаенной гордостью вздыхала мама.
«Малолетний гений» - разводили руками преподаватели.
«Мелкий…» впрочем, эпитеты, которыми называли Сергея его сокурсники, относились к не вполне нормативной лексике, но, несомненно, также призваны были подчеркивать гениальность парня.
Чужой успех всегда вызывает зависть и отчуждение, поэтому ничего удивительного в том, что компьютерный гений Сергей был нелюбим и отторгнут своими сверстниками, не было. Он был с компьютером не просто на «ты», он мог смотреть на него сверху вниз. Обучаясь на факультете защиты информации в Киевском политехническом институте, парень получал знания о методах взлома защитных систем, и использовал их прямо противоположно собственному предназначению – он сам учился взламывать различные базы и обходить хитроумную защиту.
Как это случается даже с самыми гениальными хакерами, Сергея поймали. Он сам до сих пор не может точно сказать – повезло ему или наоборот, что накрыла его не Служба безопасности Украины, а криминальная группировка, один из банковских счетов которой собственно парень и пытался взломать. Очень серьезные люди были очень недовольны, но… вопреки ожиданиям Сергея, который уже практически смирился с тем, что кормить ему червей где-нибудь в хвойном лесочке, кто-то совсем серьезный наверху приказал юное дарование не только не трогать, но еще и холить и лелеять, пытаясь заполучить такой талант в свои ряды.
Стоит отдать должное серьезным людям – Сергею не стали делать предложение, от которого он не смог бы отказаться, а просто намекнули на то, что если он не собирается и дальше заниматься мелочевкой и однажды попасться СБУ, заказывая себе пиццу за счет какого-нибудь олигарха, то у него есть возможность получить прибыльную и довольно интересную работу.
Думал парень недолго. В конце концов, то, к чему его так тянуло, уже само по себе было незаконным, так не лучше ли делать это под прикрытием серьезных людей, а не на свой страх и риск? Учебу он не бросал, впрочем, и доучиться оставалось всего ничего – полтора года, а диплом одного из крупнейших украинских ВУЗов лишним никогда не будет. Новая работа не отнимала много времени – иногда приходилось консультировать кого-то, иногда отдавать распоряжения компьютерщикам, находившимся в его – его, вчерашнего мальчишки! – подчинении, иногда и самому что-то делать… Маме он сообщил, что устроился системным администратором в небольшую компанию, и зарабатываемых им денег вполне хватит на съем квартиры, в которую он и поспешил переехать. Правда оплачивалась она Конторой (как про себя именовал группировку сам Сергей), а отнюдь не им, и одна из комнат была настоящим терминалом, оборудованным всей необходимой хакеру техникой, так что вскоре надобность в его появлении вне дома свелась к минимуму.
Сергей толком не знал, на кого работает, он вообще был довольно далек от криминального мира столицы, хотя, по сути, был неплохо замешан в нем. Краем уха он слышал, что Контора связана с Москвой и управляется непосредственно оттуда. Частично эти сведения подтвердились, когда Сергею пришлось пообщаться с Глебом. Ну, а уж про Глеба Самшитова не слышал только ленивый… Связать обрывочные факты не составляло труда, и Сергей сделал себе мысленно пометку, но не придавал этому особенного значения. Москва, Киев… какая разница?
Важно то, что этот самый Глеб позвонил и попросил его – интересно, почему именно его? – опекать своего сотрудника, который скоро должен явиться. Может, предстоит работа по профилю, а, может, просто некого больше просить… это тоже не сильно занимало двадцатилетнего парня, привыкшего беспрекословно выполнять задания.
Поэтому сразу после звонка Глеба Сергей торопливо разбудил и вытолкал Сашку, готовясь встречать гостя. Заключалась подготовка в том, что парень обвел тоскливым взглядом свою двухкомнатную квартиру, понял, что убирать бесполезно (да и слишком много чести!) и уселся с чашкой кофе проверять почту.
Розовая короткая курточка, сапожки на шпильке, обтягивающие бриджи, белокурые локоны и кукольный макияж…. «Гадость какая! Только пекинеса на руках не хватает….» Девушка ощутила острое желание сплюнуть и отвернулась от отражения в витрине. Она никак не могла привыкнуть к этому своему виду, «гламур» был ей глубоко противен. Плюс заключался в том, что таких же блондинистых идиоток вокруг было немало, и она не привлекала к себе лишнего внимания. Девушке даже стало жалко их – сама-то она одета так вынужденно, а они, видимо, всерьез считают это красивым и модным…
«Нет, еще полчаса в этом образе, и я и вправду отупею. Пора уже ехать на точку. Хвоста, кажется, нет, да и неоткуда ему взяться». После этих мыслей девушка состроила самую милую гримасу, на которую была способна и подошла к обочине ловить машину. Такси притормозило возле нее практически сразу, и, назвав нужный адрес, девушка расслабленно откинулась на заднем сиденье.
Перелет прошел отлично, это не могло не радовать. В принципе, она вполне нормально относилась к самолетам, но все равно лучше, когда это уже позади…
Оторвавшись от своих размышлений, девушка обнаружила, что водитель, оказывается, что-то увлеченно ей рассказывает. Он говорил ужасно быстро и с украинским акцентом, девушка с трудом разбирала его речь. Глупо улыбаясь, она неопределенно кивала в ответ и бормотала что-то уклончиво-неразборчивое, когда по паузам догадывалась, что от нее ожидается реплика.
Наконец пытка закончилась, и, быстро расплатившись с разговорчивым таксистом – «Нет, сдачи не надо!» - девушка выбралась из машины и осмотрелась. Оживленная, довольно узкая улица со старыми домами – судя по всему, здесь весь центр такой. Мельком глянув на номер дома, блондинка поспешила к подъезду, лишь у самой двери замешкавшись – она уронила сумочку. Неловко присев на огромных каблуках, девушка бросила несколько быстрых и незаметных взглядов по сторонам, подобрала сумку и наконец вошла в дом.
Когда звонок в дверь наконец раздался, Сергей успел выпить уже четыре чашки кофе, весело булькающего теперь в его животе, и разбомбить Перл-Харбор в авиа-симуляторе.
Натянув на лицо приветливо-равнодушную улыбку, он открыл дверь и замер. На пороге стоял оживший ночной кошмар.
NB. Все события и персонажи данного произведения являются вымышленными, все совпадения случайны.
ХАМЕЛЕОН
Пролог
- Он пробудет в городе всего неделю, после чего уезжает обратно в Петербург.
Собеседников было трое. Двое из них приблизительно одного возраста – под пятьдесят лет, только один был довольно толст, как и подобает людям с его положением и достатком, второй же комично тощ, что только подчеркивало массивность его соседа по креслу. Третьим в этом уютном кабинете с приглушенным светом был молодой мужчина, – немногим более тридцати – на губах которого на протяжении всего разговора играла сардоническая улыбка.
- Мы должны успеть. – Пробасил Толстый и запустил свои пухлые, будто сардельки, пальцы в ящичек с сигарами.
Тощий согласно кивнул и в который раз за разговор покосился на Молодого:
- Эээ.. господин… - Увидев, что Молодой протестующе поднял руку, Тощий не стал называть его имени и продолжил. – Я все же не могу не полюбопытствовать: что побудило Вас присоединиться к нашей беседе? Конечно, мы очень уважаем… эээ… организацию, которую Вы представляете и Вас лично, но все же…. эээ… мне несколько непонятна ваша роль во всем этом… - К концу речи говоривший сбился и закончил совсем неуверенно – было видно, что, несмотря на положение и возраст, он робел перед младшим собеседником.
- Мой интерес, господа, как я уже говорил – исключительно азартного свойства. – Улыбка Молодого стала еще шире, и он продолжил. – Я хочу сделать ставку.
- Нашел букмекерскую контору… - Недовольно пробурчал Толстый, впрочем, не слишком громко, и не слишком недовольно – кажется, он тоже признавал авторитет Молодого.
- Что поделаешь, господа, даже наша… ммм... экстравагантная деятельность приедается, и становится немного скучно. – Молодой рассеянно передвинул стоящую на столе пепельницу и закончил. – Я хочу поставить сто тысяч на то, что у вас ничего не получится.
Два его собеседника одновременно возмутились:
- Но позвольте!
- Неужели Вы хотите помешать нам?!
Молодой поморщился и спокойно откинулся на кресле:
- Вы знаете меня – все дела я веду честно. Просто я не верю в успех вашей затеи, вот и все. – Он пожал плечами и повернулся к Тощему. – Прошу Вас, продолжайте. Кажется, в начале беседы Вы упомянули о каком-то козырном тузе. Сразу оговорюсь, что это не изменит мое намерение сделать ставку, так что выкладывайте.
Толстый вопросительно посмотрел на своего компаньона, видимо, он и сам еще не знал, что это за новое обстоятельство.
- У нас в городе, да и вообще во всей Украине, на данный момент нет специалиста такого уровня, который мог бы справиться с поставленной задачей. – Твердо и четко, будто зачитывая доклад, ответил Тощий. – Точнее, один был, но, к сожалению, совсем недавно его убили.
Молодой оскалился в жесткой усмешке:
- Значит, он был не «такого уровня»!
Тощий вежливо улыбнулся незамысловатой шутке и продолжил:
- Поэтому я запросил помощь у наших партнеров в Москве. К нам приедет Хамелеон.
- Около двадцати пяти – тридцати лет, рост – приблизительно сто семьдесят сантиметров, цвет волос и цвет глаз – неизвестен, особых примет нет…
- Как могут быть неизвестны цвет волос и цвет глаз?! – Удивленно перебил говорившего лейтенант Пришвин.
Подполковник Чигорин пожал плечами и невозмутимо ответил, не среагировав на нарушение субординации:
- Парики, краски для волос и линзы. Ты удивляешь меня, Василий.
- Но погодите! – Продолжал горячиться молодой Василий. – Внешность неизвестна, имя и фамилия неизвестны, особых примет нет… Почему Вы вообще решили, что это один и тот же человек?!
- Почерк, Вася, почерк… - Дмитрий Анатольевич нечасто позволял себе подобную фамильярность, но сейчас они были одни в кабинете. – Эта леди знакомилась с объектом, добивалась восхищения, втиралась в доверие и – вуаля! – через некоторое время у него пропадала крайне ценная вещица, а следом пропадала и сама леди. – Полковник снова заглянул в папку, лежащую перед ним и прочел. – Шолохова Ксения Георгиевна, Глызина Тамара Александровна, Прокофьева Алевтина Тарасовна… Уверен, на все эти имена использовались идеально подготовленные фальшивые документы. – Он раздраженно отодвинул от себя папку и достал из пачки сигарету.
- Дмитрий Анатольевич… - Робко подал голос лейтенант.
- Да помню я. – Чигорин обреченно вздохнул и просто понюхал сигарету – вот уже неделю он пытался бросить курить и строго приказал находившемуся в его подчинении майору Пришвину следить за этим. Младший лейтенант добросовестно следил, хотя каждый раз перед тем, как сделать замечание подполковнику, чувствовал себя, как идущий на эшафот.
- Ну хорошо, воровка, пусть даже талантливая. Почему ею интересуется ФСБ?
- А потому, лейтенант Пришвин, что: а – одной из ее «жертв» стал депутат Государственной Думы – между прочим, обремененный семьей и очень не желающий, чтобы подробности этой истории попали в прессу, но очень желающий вернуть пропавшее у него полотно Шагала; б – потому что эта, как ты говоришь, «талантливая воровка» в данный момент или направляется в Украину, или уже там. Сам понимаешь, проблемы с дружественной державой нам ни к чему…
- Откуда такие сведения, Дмитрий Анатольевич?! Ведь Вы даже не знаете ее внешнего вида! – Удивлению Василия не было предела – он, конечно, знал, что его шеф настоящий волшебник и способен получать информацию из ниоткуда, но это… это выходило за рамки.
- Отсюда, мой друг, отсюда. – Чигорин выразительно постучал пальцем по своему лбу и продолжил. – По агентурным сведениям, последней жертвой этой леди стал Мопс – надеюсь, не стоит напоминать тебе, что это один из крупнейших авторитетов Москвы? Так вот – не очень верный человек из людей Глеба – его главного конкурента, шепнул Мопсу о том, что девчонка эта работает как раз на Глеба, и рассказал, каким образом можно сесть ей на хвост. А не очень верный человек из окружения Мопса шепнул мне… Понимаешь, Василий? – Подполковник многозначительно поднял бровь и снова понюхал сигарету.
- Люди Мопса садятся на хвост девчонке, а мы садимся на хвост им… Это же гениально, Дмитрий Анатольевич! – Пришвину было всего двадцать четыре и даже служба в ФСБ еще не отучила его удивляться и восторгаться. – Кстати, хоть какое-то имя у нашей дамочки есть?
- Ее называют… - Подполковник задумчиво потер гладко выбритый подбородок и, наконец, оставил в покое так и не подкуренную сигарету. – Ее называют Хамелеон.
- Слюнявый, из меня сделали лоха! А я не люблю, когда из меня делают лоха! Ты понял? – Мопс захватил шею своего собеседника и прижал его лицом к столу, продолжая орать ему на ухо. – Нет, ты меня понял?!
- Понял, Мопс, я все понял… - Сдавленно прохрипел Слюнявый и, едва шеф ослабил хватку, взялся за горло. – Митяй стукнул – базара нет, ее отправляют в Киев. Все сделаем чисто, босс.
«Босс» прошелся по кабинету, приглаживая волосы, тщательно прилизанные гелем. Несмотря на то, что бурные девяностые остались в далеком прошлом, такие кадры еще встречались – нет, малиновый пиджак, конечно, уступил место дорогой черной тройке от Армани, но… на массивном, с неприятным приплюснутым лицом, Мопсе смотрелся он не лучше чем балетная пачка на свинье.
- Значит так, у нас бойцы свои в Киеве есть?
- Найдем. – К Слюнявому, правой руке авторитета, возвращалась его обычная уверенность.
- Тогда пусть они девку встретят и ведут до того времени, пока ее нельзя будет взять. Мне она живая нужна, понял?
- Да, Мопс, ребята все чисто сделают. – Снова повторил Слюнявый и набрался смелости спросить. – Мне туда ехать?
Мопс остановился напротив большого зеркала и с удовольствием рассматривал свою красоту – толстенная золотая цепь и массивные «гайки» на пальцах, все это, на его взгляд, делало его облик еще более крутым.
- Да, отправляйся, так мне будет спокойнее… А Митяй тебе не стукнул случайно, как эту чиксу зовут по-настоящему?
Слюнявый почесал свой длинный нос, что, видимо, означало глубокую задумчивость, и ответил:
- Понимаешь, Мопс… Там мутная история. Говорят, даже Глеб не знает толком, что за девка, но работает она на него давно. А называют ее все просто – Хамелеон.
- Нет-нет, извольте пойти к черту! – Молодой парень натянул одеяло на голову и попытался отключиться от настойчивой трели мобильного телефона. – Но ведь рань несусветная… - Еще более жалостливо протянул он, но все же взял трубку. – Да.
- Сергей?
Несмотря на то, что молодой человек слышал этот голос всего второй раз, он сразу понял, с кем разговаривает, и мгновенно согнал с себя сонную одурь:
- Да, я слушаю, Глеб.
- Рад, что Вы меня узнали. – Приятный баритон принадлежал человеку, который привык к тому, чтобы его узнавали и жадно ловили каждое его слово. – У меня есть к Вам небольшая просьба.
Сергей нервно дернул кадыком. Такие люди не просят, они отдают приказы. А значит, отказать будет нельзя.
- Я слушаю. – Глухо повторил он и покосился на кровать – Сашка спит, и можно надеяться, не слышит этот разговор.
- В ваш город направляется мой человек. Я бы хотел, чтобы он пожил у Вас, и вообще получил от Вас любую необходимую ему помощь.
Сергею хотелось облегченно закричать «И это всё?!», но он заставил себя лишь спокойно ответить:
- Да, конечно, это не проблема. Я должен где-то встретить его?
- Он сам Вас найдет. И представится как Хамелеон.
Глеб – несокрушимый как Сфинкс, и такой же таинственный – стоял у окна и смотрел на утреннюю Москву. Этому мужчине было едва ли больше тридцати пяти, он обладал не просто подтянутой, а по-настоящему могучей фигурой, которую венчала вполне пропорциональная телу голова с мужественным, но не грубым лицом и длинными, собранными в аккуратный хвост, волосами. Сложно было даже представить себе, что этот Аполлон с умными – по-настоящему умными! – голубыми глазами, по сути, является коллегой и главным конкурентом того самого Мопса. Он и его команда отличались от остальных бандитов относительной чистотой методов, сплоченностью рядов и, что самое главное – интеллектуальным подходом. За такими, как Глеб – будущее. Криминал существовал, существует и существовать будет, но однажды он заменит звериную маску на человеческое лицо. Глеб свято в это верил, поэтому даже бойцы в его команде умели ДУМАТЬ.
Мужчина не произнес еще ни слова, но его собеседница уже прекрасно понимала, что он недоволен. Недоволен ею. Проклятый прокол! Девушке было мучительно стыдно, но… но с другой стороны, поступить по-другому она просто не могла.
- На пути к успеху возникла помеха. – Ровным, лишенным эмоций голосом начал Глеб, не оборачиваясь и не отрывая взгляда от оживленной Пятницкой. – Ты могла ее убрать, но не сделала этого. Я не хочу разбираться сейчас, почему ты этого не сделала – уверен, ты сама в состоянии проанализировать свой поступок и сделать нужные выводы. Речь сейчас идет о другом. Из-за этой твоей… - Глеб поморщился, подбирая слово помягче, - … оплошности у нас могут возникнуть проблемы с людьми Мопса. Радует одно – они не знают, как ты выглядишь и что ты работаешь на меня. – Мужчина наконец повернулся к собеседнице и снова поморщился. – Я же просил тебя – хотя бы со мной не устраивать этот маскарад.
Девушка машинально провела рукой по каштановым волосам с крупными кудряшками и поправила очки в тонкой оправе:
- Я не могу лишний раз рисковать.
- Ты хоть сама еще помнишь, как выглядишь по-настоящему?
- С трудом. – Девушка скупо улыбнулась – она была предельно напряжена, и даже шутка Глеба не могла ее обмануть.
- Ладно, я верю в то, что ты знаешь, что делаешь. – Мужчина сел за стол и, достав из одного из ящиков пухлый конверт, бросил его на столешницу перед девушкой. – Здесь информация по объекту и по самой безделушке.
- Новая работа? – Темноволосая сняла очки и удивленно посмотрела на Глеба – она была готова к тому, что он скажет ей уехать или временно залечь на дно, но… работать сразу же после того, как засветилась?!
- Это в Киеве. – Буркнул Глеб и уткнулся в монитор, всем своим видом выражая, что потерял интерес к этому разговору.
- Но… я не знаю языка и…
- Ты всегда можешь сказать, что ты из Восточной Украины. Ну, или перевести разговор со скользкой темы – уверен, ты это умеешь. – Мужчина оторвался от экрана и жестко посмотрел на девушку. – Слушай, не морочь мне голову. Российский паспорт для перелета, два украинских для пребывания там, вся информация, билет… Что ты еще хочешь от меня? Вытереть тебе сопли?
- Да, прости, Глеб, я все поняла. – Девушка встала и торопливо забрала конверт. – Спасибо, что дал мне шанс.
Она развернулась и быстро направилась к двери. Мужчина никак не отреагировал на благодарность, но его слова заставили девушку остановиться и, наполовину повернув голову в его сторону, прислушаться.
- У тебя есть всего неделя. – Голос Глеба звучал властно, с нажимом. – Время пошло, Хамелеон.
Глава I.
«Гениальный лоботряс» - с затаенной гордостью вздыхала мама.
«Малолетний гений» - разводили руками преподаватели.
«Мелкий…» впрочем, эпитеты, которыми называли Сергея его сокурсники, относились к не вполне нормативной лексике, но, несомненно, также призваны были подчеркивать гениальность парня.
Чужой успех всегда вызывает зависть и отчуждение, поэтому ничего удивительного в том, что компьютерный гений Сергей был нелюбим и отторгнут своими сверстниками, не было. Он был с компьютером не просто на «ты», он мог смотреть на него сверху вниз. Обучаясь на факультете защиты информации в Киевском политехническом институте, парень получал знания о методах взлома защитных систем, и использовал их прямо противоположно собственному предназначению – он сам учился взламывать различные базы и обходить хитроумную защиту.
Как это случается даже с самыми гениальными хакерами, Сергея поймали. Он сам до сих пор не может точно сказать – повезло ему или наоборот, что накрыла его не Служба безопасности Украины, а криминальная группировка, один из банковских счетов которой собственно парень и пытался взломать. Очень серьезные люди были очень недовольны, но… вопреки ожиданиям Сергея, который уже практически смирился с тем, что кормить ему червей где-нибудь в хвойном лесочке, кто-то совсем серьезный наверху приказал юное дарование не только не трогать, но еще и холить и лелеять, пытаясь заполучить такой талант в свои ряды.
Стоит отдать должное серьезным людям – Сергею не стали делать предложение, от которого он не смог бы отказаться, а просто намекнули на то, что если он не собирается и дальше заниматься мелочевкой и однажды попасться СБУ, заказывая себе пиццу за счет какого-нибудь олигарха, то у него есть возможность получить прибыльную и довольно интересную работу.
Думал парень недолго. В конце концов, то, к чему его так тянуло, уже само по себе было незаконным, так не лучше ли делать это под прикрытием серьезных людей, а не на свой страх и риск? Учебу он не бросал, впрочем, и доучиться оставалось всего ничего – полтора года, а диплом одного из крупнейших украинских ВУЗов лишним никогда не будет. Новая работа не отнимала много времени – иногда приходилось консультировать кого-то, иногда отдавать распоряжения компьютерщикам, находившимся в его – его, вчерашнего мальчишки! – подчинении, иногда и самому что-то делать… Маме он сообщил, что устроился системным администратором в небольшую компанию, и зарабатываемых им денег вполне хватит на съем квартиры, в которую он и поспешил переехать. Правда оплачивалась она Конторой (как про себя именовал группировку сам Сергей), а отнюдь не им, и одна из комнат была настоящим терминалом, оборудованным всей необходимой хакеру техникой, так что вскоре надобность в его появлении вне дома свелась к минимуму.
Сергей толком не знал, на кого работает, он вообще был довольно далек от криминального мира столицы, хотя, по сути, был неплохо замешан в нем. Краем уха он слышал, что Контора связана с Москвой и управляется непосредственно оттуда. Частично эти сведения подтвердились, когда Сергею пришлось пообщаться с Глебом. Ну, а уж про Глеба Самшитова не слышал только ленивый… Связать обрывочные факты не составляло труда, и Сергей сделал себе мысленно пометку, но не придавал этому особенного значения. Москва, Киев… какая разница?
Важно то, что этот самый Глеб позвонил и попросил его – интересно, почему именно его? – опекать своего сотрудника, который скоро должен явиться. Может, предстоит работа по профилю, а, может, просто некого больше просить… это тоже не сильно занимало двадцатилетнего парня, привыкшего беспрекословно выполнять задания.
Поэтому сразу после звонка Глеба Сергей торопливо разбудил и вытолкал Сашку, готовясь встречать гостя. Заключалась подготовка в том, что парень обвел тоскливым взглядом свою двухкомнатную квартиру, понял, что убирать бесполезно (да и слишком много чести!) и уселся с чашкой кофе проверять почту.
Розовая короткая курточка, сапожки на шпильке, обтягивающие бриджи, белокурые локоны и кукольный макияж…. «Гадость какая! Только пекинеса на руках не хватает….» Девушка ощутила острое желание сплюнуть и отвернулась от отражения в витрине. Она никак не могла привыкнуть к этому своему виду, «гламур» был ей глубоко противен. Плюс заключался в том, что таких же блондинистых идиоток вокруг было немало, и она не привлекала к себе лишнего внимания. Девушке даже стало жалко их – сама-то она одета так вынужденно, а они, видимо, всерьез считают это красивым и модным…
«Нет, еще полчаса в этом образе, и я и вправду отупею. Пора уже ехать на точку. Хвоста, кажется, нет, да и неоткуда ему взяться». После этих мыслей девушка состроила самую милую гримасу, на которую была способна и подошла к обочине ловить машину. Такси притормозило возле нее практически сразу, и, назвав нужный адрес, девушка расслабленно откинулась на заднем сиденье.
Перелет прошел отлично, это не могло не радовать. В принципе, она вполне нормально относилась к самолетам, но все равно лучше, когда это уже позади…
Оторвавшись от своих размышлений, девушка обнаружила, что водитель, оказывается, что-то увлеченно ей рассказывает. Он говорил ужасно быстро и с украинским акцентом, девушка с трудом разбирала его речь. Глупо улыбаясь, она неопределенно кивала в ответ и бормотала что-то уклончиво-неразборчивое, когда по паузам догадывалась, что от нее ожидается реплика.
Наконец пытка закончилась, и, быстро расплатившись с разговорчивым таксистом – «Нет, сдачи не надо!» - девушка выбралась из машины и осмотрелась. Оживленная, довольно узкая улица со старыми домами – судя по всему, здесь весь центр такой. Мельком глянув на номер дома, блондинка поспешила к подъезду, лишь у самой двери замешкавшись – она уронила сумочку. Неловко присев на огромных каблуках, девушка бросила несколько быстрых и незаметных взглядов по сторонам, подобрала сумку и наконец вошла в дом.
Когда звонок в дверь наконец раздался, Сергей успел выпить уже четыре чашки кофе, весело булькающего теперь в его животе, и разбомбить Перл-Харбор в авиа-симуляторе.
Натянув на лицо приветливо-равнодушную улыбку, он открыл дверь и замер. На пороге стоял оживший ночной кошмар.
I love you so much you must kill me now. ©
Re: Cezare: проза
да пожалуйста первые главы очень маленькие - у меня всегда так >_<
Глава II
- Да говорю тебе, Слюнявый, не денется она никуда! – Уже в который раз в сердцах воскликнул Тренер и презрительно сплюнул в открытое окно.
В отличие от тощего босса, Тренер был довольно упитан, что было, в общем-то, неудивительно – бывшие боксеры нередко обрастают жирком, прекращая занятия спортом. Бритая голова, спортивный костюм, а главное – замашки – все это не оставляло никаких сомнений в роде деятельности Тренера. Кстати, кличку свою он получил как раз за спортивные достижения, которые, правда, на «кандидате» и остановились.
Босса Тренер не то, чтобы боялся, но опасался, а потому раздражение свое выказывал осторожно, небольшими порциями. А раздражало его сейчас многое – то, что он прочно застрял в этой дурацкой стране, то, что кругом одни «хохлы», которые даже по-русски разговаривать нормально не умеют, а больше всего то, что его снова бросили на какое-то пустяковое дело, а значит, все еще не доверяют… «Ну что это, в самом деле – курам на смех! Девчонку пасти…»
- И лучше бы ей никуда не деваться, Тренер. – Важно кивнул Слюнявый, в отличие от непутевого подчиненного сохраняющий спокойствие и расслабленно откинувшийся на пассажирском сиденье. – Потому что, если она уйдет, я с тебя лично скальп сниму.
Что такое «скальп» Тренер, так и не окончивший среднюю школу и не читающий книги, не знал, но что-то ему в этом предложении явно не понравилось. Недовольно засопев, он буркнул, рассматривая опротивевшие ему киевские улицы из-под низкого, как у питекантропа, лба:
- И что мы будем теперь делать?
- Ждать. Мы будем ждать, Тренер, пока наша девочка не совершит интересное нам телодвижение…
Слюнявый гордился своим умением иногда выражать мысли гладко и даже почти литературно. Ему казалось, что это возвышает его над остальными уголовниками и хоть немного приближает к уровню членов команды Глеба… Потому что последним Слюнявый скрыто восхищался – если только ему было знакомо это чувство – и был бы совсем не против оказаться именно на его стороне, а не рядом с толстым, шумным и крайне неуравновешенным Мопсом. Но – увы – со всей своей «образованностью» рассчитывать Слюнявый мог бы разве что на место шестерки, хотя и тут заключался парадокс – шестерок у Глеба не было…
«Хитрый ты, Самшитов… Хитрый, сукa, но мы тебя все равно обойдем». Мысль придала оптимизма и Слюнявый даже с некоторой снисходительностью продолжил рассматривать многочисленных снующих прохожих.
- Подожди, давай попробуем еще раз, сначала. Ты и есть Хамелеон?
Девушка многозначительно закатила глаза и, присев на диван, начала стаскивать с себя сапожки.
- Если бы я вошла в квартиру, помахивая «вальтером» и говоря на дикой смеси русского и «фени», это было бы убедительнее? В таком случае дай мне пять минут, и мы попробуем еще раз…
- Нет, нет, это, пожалуй, лишнее! – Сергей оживленно замахал руками и продолжил нарезать круги по комнате, чудом не спотыкаясь о разбросанные на полу предметы.
Творилось нечто чудовищное. Жуткая блондинка в розовом, словно специальная созданная для общеизвестных анекдотов, оказывается человеком Глеба! Причем, судя по тому, что просил за нее лично Самшитов, человеком далеко не последним…
«Мир сошел с ума…» - подумал парень и бросил очередной недоуменный взгляд на жертву псевдо-гламурной моды, невозмутимо сидящую на диване и, кажется, уже начавшую скучать.
- Где у тебя можно переодеться? – Поинтересовалась она, словно почувствовав, что сомнения Сергея сходят на нет.
- Там. – Обреченно махнул рукой в сторону ванной парень, но потом, решив быть вежливым, торопливо добавил. – Или здесь, если тебе так будет удобнее, а я выйду.
- Не надо. – Равнодушно обронила девушка и, достав некоторые вещи, направилась в ванную, не закрыв за собой дверь.
Сергей расценил это как приглашение к беседе и, усаживаясь спиной к ванной, поинтересовался:
- Как мне тебя называть? Леди Хамелеон?
- Нет, лучше просто Яной.
Оказывается, девушка уже успела вернуться в комнату и сейчас осматривалась, словно прицениваясь к обстановке.
А парень тем временем удивленно рассматривал ее. И куда только подевалась недалекая блондинка? Посреди комнаты стояла невысокая, довольно худенькая девушка с короткими черными волосами, собранными в крошечный хвостик. На лице брюнетки не было ни грамма косметики, а загорелые руки и ноги, не скрытые легкими майкой и шортами, невольно внушали уважение видом крепких, но не перекаченных мускулов. Лицо девушки было не очень примечательным, и, кажется, несло на себе некоторый отпечаток Востока – возможно, это впечатление создавали чуть раскосые глаза его обладательницы. В меру пухлые губы, высокий чистый лоб, аккуратные небольшие ушки. Пожалуй, «Яну» портил только нос – чуть длинноватый и с небольшой горбинкой… Хотя, с другой стороны, он придавал ее облику некоторый шарм не-идеальности.
- Это из серии «Называй-как-хочешь-я-все-равно-не-скажу-своего-настоящего-имени»? – Не удержался от шпильки Сергей, все еще несколько озадаченный метаморфозой своей гостьи.
- Нет, это из серии «Меня-действительно-зовут-Яной-но-можешь-называть-меня-хоть-Фросей». – Все так же ровно ответила девушка, мягко и неслышно ступая по полу босыми ногами. – Я надеюсь, твоя подружка сможет не посещать тебя некоторое время? У меня нет в планах ненужных встреч.
- Какая подружка? – Удивление Сергея было вполне искренним – девушки у него не было.
На вопрос парня Яна только тонко улыбнулась и протянула по направлению к нему руку. Сначала Сергей даже не понял, что она ему показывает, и лишь затем заметил длинный каштановый волос, зажатый в ее пальцах.
- У тебя светлые волосы. – Безапелляционно заявила девушка, так, словно это объясняло все.
- Это не подружка… - Недовольно и чуть смущенно буркнул Сергей, с тоской вспоминая о Сашке. – Не бойся, никто сюда не придет.
- Ну и отлично. – Снова возвращаясь к равнодушному тону, резюмировала Яна, как бы подводя черту под разговором на эту тему. – О, какая прелесть! – Раздался через несколько мгновений ее голос с другого конца комнаты, где покрывалась пылью шведская стенка. – Ты занимаешься?
- Нет… - Сконфуженно пролепетал Сергей, машинально втягивая пока небольшое, но уже многообещающее пивное брюшко.
- Но ты не возражаешь, если ей пользоваться буду я. – Слова прозвучали именно так – утверждением, а не вопросом.
Собственно, она даже не стала дожидаться ответа, и через минуту ее сосредоточенное лицо уже смотрела на парня в перевернутом виде – Яна зацепилась за перекладину ногами, повиснув в полуметре от пола.
Сергей отрешенно наблюдал за тем, как хрупкая с виду девушка пока медленно, но довольно уверенно подтягивала скрещенные на груди руки к коленям, и только завистливо вздыхал – самому ему всегда было слишком лениво заниматься своей физической подготовкой.
- А ты в Киев по делам приехала?
Парню казалось, что его вопрос прозвучал очень светски, как бы «между прочим» и, безусловно, располагал к искреннему ответу. Не то, чтобы Сергей сильно горел желанием лезть во «взрослые игры», но почувствовать себя этаким Джеймсом Бондом было приятно.
- Ты еще узнаешь, Серджио. – Частота движений девушки стала больше, но ее дыхание только-только начало сбиваться. – Ты еще обязательно все узнаешь. Нам с тобой предстоит хорошо поработать…
первые главы очень маленькие - у меня всегда так >_<Глава II
- Да говорю тебе, Слюнявый, не денется она никуда! – Уже в который раз в сердцах воскликнул Тренер и презрительно сплюнул в открытое окно.
В отличие от тощего босса, Тренер был довольно упитан, что было, в общем-то, неудивительно – бывшие боксеры нередко обрастают жирком, прекращая занятия спортом. Бритая голова, спортивный костюм, а главное – замашки – все это не оставляло никаких сомнений в роде деятельности Тренера. Кстати, кличку свою он получил как раз за спортивные достижения, которые, правда, на «кандидате» и остановились.
Босса Тренер не то, чтобы боялся, но опасался, а потому раздражение свое выказывал осторожно, небольшими порциями. А раздражало его сейчас многое – то, что он прочно застрял в этой дурацкой стране, то, что кругом одни «хохлы», которые даже по-русски разговаривать нормально не умеют, а больше всего то, что его снова бросили на какое-то пустяковое дело, а значит, все еще не доверяют… «Ну что это, в самом деле – курам на смех! Девчонку пасти…»
- И лучше бы ей никуда не деваться, Тренер. – Важно кивнул Слюнявый, в отличие от непутевого подчиненного сохраняющий спокойствие и расслабленно откинувшийся на пассажирском сиденье. – Потому что, если она уйдет, я с тебя лично скальп сниму.
Что такое «скальп» Тренер, так и не окончивший среднюю школу и не читающий книги, не знал, но что-то ему в этом предложении явно не понравилось. Недовольно засопев, он буркнул, рассматривая опротивевшие ему киевские улицы из-под низкого, как у питекантропа, лба:
- И что мы будем теперь делать?
- Ждать. Мы будем ждать, Тренер, пока наша девочка не совершит интересное нам телодвижение…
Слюнявый гордился своим умением иногда выражать мысли гладко и даже почти литературно. Ему казалось, что это возвышает его над остальными уголовниками и хоть немного приближает к уровню членов команды Глеба… Потому что последним Слюнявый скрыто восхищался – если только ему было знакомо это чувство – и был бы совсем не против оказаться именно на его стороне, а не рядом с толстым, шумным и крайне неуравновешенным Мопсом. Но – увы – со всей своей «образованностью» рассчитывать Слюнявый мог бы разве что на место шестерки, хотя и тут заключался парадокс – шестерок у Глеба не было…
«Хитрый ты, Самшитов… Хитрый, сукa, но мы тебя все равно обойдем». Мысль придала оптимизма и Слюнявый даже с некоторой снисходительностью продолжил рассматривать многочисленных снующих прохожих.
- Подожди, давай попробуем еще раз, сначала. Ты и есть Хамелеон?
Девушка многозначительно закатила глаза и, присев на диван, начала стаскивать с себя сапожки.
- Если бы я вошла в квартиру, помахивая «вальтером» и говоря на дикой смеси русского и «фени», это было бы убедительнее? В таком случае дай мне пять минут, и мы попробуем еще раз…
- Нет, нет, это, пожалуй, лишнее! – Сергей оживленно замахал руками и продолжил нарезать круги по комнате, чудом не спотыкаясь о разбросанные на полу предметы.
Творилось нечто чудовищное. Жуткая блондинка в розовом, словно специальная созданная для общеизвестных анекдотов, оказывается человеком Глеба! Причем, судя по тому, что просил за нее лично Самшитов, человеком далеко не последним…
«Мир сошел с ума…» - подумал парень и бросил очередной недоуменный взгляд на жертву псевдо-гламурной моды, невозмутимо сидящую на диване и, кажется, уже начавшую скучать.
- Где у тебя можно переодеться? – Поинтересовалась она, словно почувствовав, что сомнения Сергея сходят на нет.
- Там. – Обреченно махнул рукой в сторону ванной парень, но потом, решив быть вежливым, торопливо добавил. – Или здесь, если тебе так будет удобнее, а я выйду.
- Не надо. – Равнодушно обронила девушка и, достав некоторые вещи, направилась в ванную, не закрыв за собой дверь.
Сергей расценил это как приглашение к беседе и, усаживаясь спиной к ванной, поинтересовался:
- Как мне тебя называть? Леди Хамелеон?
- Нет, лучше просто Яной.
Оказывается, девушка уже успела вернуться в комнату и сейчас осматривалась, словно прицениваясь к обстановке.
А парень тем временем удивленно рассматривал ее. И куда только подевалась недалекая блондинка? Посреди комнаты стояла невысокая, довольно худенькая девушка с короткими черными волосами, собранными в крошечный хвостик. На лице брюнетки не было ни грамма косметики, а загорелые руки и ноги, не скрытые легкими майкой и шортами, невольно внушали уважение видом крепких, но не перекаченных мускулов. Лицо девушки было не очень примечательным, и, кажется, несло на себе некоторый отпечаток Востока – возможно, это впечатление создавали чуть раскосые глаза его обладательницы. В меру пухлые губы, высокий чистый лоб, аккуратные небольшие ушки. Пожалуй, «Яну» портил только нос – чуть длинноватый и с небольшой горбинкой… Хотя, с другой стороны, он придавал ее облику некоторый шарм не-идеальности.
- Это из серии «Называй-как-хочешь-я-все-равно-не-скажу-своего-настоящего-имени»? – Не удержался от шпильки Сергей, все еще несколько озадаченный метаморфозой своей гостьи.
- Нет, это из серии «Меня-действительно-зовут-Яной-но-можешь-называть-меня-хоть-Фросей». – Все так же ровно ответила девушка, мягко и неслышно ступая по полу босыми ногами. – Я надеюсь, твоя подружка сможет не посещать тебя некоторое время? У меня нет в планах ненужных встреч.
- Какая подружка? – Удивление Сергея было вполне искренним – девушки у него не было.
На вопрос парня Яна только тонко улыбнулась и протянула по направлению к нему руку. Сначала Сергей даже не понял, что она ему показывает, и лишь затем заметил длинный каштановый волос, зажатый в ее пальцах.
- У тебя светлые волосы. – Безапелляционно заявила девушка, так, словно это объясняло все.
- Это не подружка… - Недовольно и чуть смущенно буркнул Сергей, с тоской вспоминая о Сашке. – Не бойся, никто сюда не придет.
- Ну и отлично. – Снова возвращаясь к равнодушному тону, резюмировала Яна, как бы подводя черту под разговором на эту тему. – О, какая прелесть! – Раздался через несколько мгновений ее голос с другого конца комнаты, где покрывалась пылью шведская стенка. – Ты занимаешься?
- Нет… - Сконфуженно пролепетал Сергей, машинально втягивая пока небольшое, но уже многообещающее пивное брюшко.
- Но ты не возражаешь, если ей пользоваться буду я. – Слова прозвучали именно так – утверждением, а не вопросом.
Собственно, она даже не стала дожидаться ответа, и через минуту ее сосредоточенное лицо уже смотрела на парня в перевернутом виде – Яна зацепилась за перекладину ногами, повиснув в полуметре от пола.
Сергей отрешенно наблюдал за тем, как хрупкая с виду девушка пока медленно, но довольно уверенно подтягивала скрещенные на груди руки к коленям, и только завистливо вздыхал – самому ему всегда было слишком лениво заниматься своей физической подготовкой.
- А ты в Киев по делам приехала?
Парню казалось, что его вопрос прозвучал очень светски, как бы «между прочим» и, безусловно, располагал к искреннему ответу. Не то, чтобы Сергей сильно горел желанием лезть во «взрослые игры», но почувствовать себя этаким Джеймсом Бондом было приятно.
- Ты еще узнаешь, Серджио. – Частота движений девушки стала больше, но ее дыхание только-только начало сбиваться. – Ты еще обязательно все узнаешь. Нам с тобой предстоит хорошо поработать…
I love you so much you must kill me now. ©
Re: Cezare: проза
у вас там сколько глав - 10, 20, 30? пока ничего не понятно, но очень интересно 
откуда вы знаити, как должны разговаривать бандиты?
я не знаю, как они разговаривают, но получается очень правдоподобно
пока ничего не понятно, но очень интересно откуда вы знаити, как должны разговаривать бандиты?
я не знаю, как они разговаривают, но получается очень правдоподобно
Re: Cezare: проза
глав всего 8 ))
да в общем-то, книги, фильмы.. там чуть-чуть, там чуть-чуть )) на полное совпадение не претендую
Глава III
Пятнадцать ступенек вверх, еще пятнадцать… девять шагов налево, десять шагов налево…
Некоторые привычки изжить невозможно. Чигорин мог быть уверен в том, что в этом здании на него не станут нападать, и поспешно отступать отсюда ему тоже не придется, но… следуя за любезным майором Андрейченко, он машинально запоминал путь.
Еще один поворот налево и третья дверь справа. Пришли.
- Значит, вы утверждаете, полковник, что это опасная преступница, и сейчас она в нашем городе?
Верный Пришвин, все еще не пришедший в себя после перелета, был милостиво оставлен в гостинице отсыпаться, и на встречу с украинскими «коллегами» Чигорин отправился один.
- Подполковник. – Скромно поправил он и, удобнее устраиваясь в кресле, продолжил. – И можно без чинов, не на параде ведь. – Сочтя неделовую часть беседы исчерпанной, Дмитрий перешел к более интересной ему теме. – Не знаю, майор, может у нас с вами разные представления о понятии «опасного». Ели говорить о том, представляет ли она угрозу для жизни кого-либо, то могу успокоить – нет. Но вот что ей взбредет в голову украсть на этот раз, а главное – у кого, тут уж… - Не закончив, подполковник красноречиво развел руками.
- Без чинов, так без чинов. – Усмехнулся Андрейченко и, протянув собеседнику открытую пачку сигарет, уточнил. – Роман.
- Дмитрий. – С готовностью отреагировал Чигорин, но сигарету, после непродолжительной борьбы с собой, не взял.
- Значит, воровка… - Задумчиво протянул майор, выпуская струю дыма, казавшегося сейчас Дмитрию ароматным как никогда. – Клофилинщица?
- Не-е-ет. – С явным оттенком брезгливости протянул Чигорин, откидываясь на спинку кресла и скрещивая руки на животе. – Это было бы слишком мелко и неинтересно. А эта дамочка работает… - мужчина пощелкал пальцами, подбирая нужное слово, и продолжил, - … красиво. Каждое дело, которое за ней предположительно – подчеркиваю, только предположительно! – числится – это истинный шедевр, который непременно войдет когда-нибудь в книги по криминалистике. Потрясающее знание мужской психологии – она втирается в доверие к таким типам, которых, кажется, уже ничем не пронять; подбор идеального момента для «изъятия» - когда жертва расслаблена и совершенно не ожидает подвоха, а вокруг «объекта» не вертятся лишние люди, - Рассказывая о «дамочке», Чигорин увлекся, и сейчас, когда он загибал пальцы, расписывая ее достоинства, его глаза горели азартом. – А как она обходит сигнализации! Что делает с замками сейфов! Роман, это фантастика. Скажу тебе так – если бы такой человек работал в нашем ведомстве, я был бы счастлив.
«Зато я - нет» - машинально отметил про себя Андрейченко, выслушивая горячую речь «коллеги». Два «гэбиста», оба профессионалы в своем деле, даже немного похожие внешне – они родились в одной стране, а оказались уже в разных, и сейчас все равно смотрели друг на друга с недоверием… «Но сотрудничать придется. Расхаживать по моему городу без присмотра я ни одному ФСБшнику не позволю».
- Ну хорошо, она вся прямо такая идеальная и неуловимая… Тогда откуда вообще сведения о ней? В чем она прокололась?
Чигорин с минуту молчал, а потом на его лице появилась улыбка – весьма неприятная, больше подходящая хищнику, чем человеку.
- Видишь ли, Роман… Она оставила свидетеля. Живого.
- Как легкомысленно с ее стороны. – Насмешливо протянул майор, растягивая губы в оскале – точной копии улыбки Чигорина.
Перекошенное от ужаса лицо, неестественно округлившиеся глаза, странно искривленные губы, дрожащие и выдающие желание человека закричать – но крик застрял в горле, сведенном судорогой страха, самого естественного и самого сильного страха разумного существа – страха смерти… Да и как тут не испугаться, когда прямо в твой лоб смотрит равнодушным черным глазом дуло пистолета, и ты еще успеваешь заметить, что это Desert Eagle, который удивительно нелепо смотрится в маленьких изящных руках, обтянутых черной кожей, прежде чем твоя прекрасная убийца спускает курок…
Мягкий щелчок, с которым выплевывает пулю ствол с накрученным на него глушителем, сам по себе услышать сложно. А этот был к тому же поглощен громким криком, полным ужаса…
От этого вопля Яна и проснулась – кричала она сама.
- Что за…Что такое?.. Что стряслось?..
После долгих препирательств решено было ложиться вместе, и теперь от крика проснулся и Сергей, ошалело глядя на сидящую на постели девушку.
Та лишь молча помотала головой и так же резко, как вскочила, рухнула обратно на подушку.
- Тебе приснилось что-то? – Спросил парень, яростно протирая глаза и пытаясь вернуться в реальность.
Яна снова замотала головой, но на этот раз утвердительно и, повернувшись набок, свернулась калачиком, обхватив свои колени.
- Я часто вижу его лицо… - Зашептала она, и Сергей удивился тому, как беспомощно теперь выглядела эта девушка, еще только днем показавшаяся ему несгибаемой. – Даже не знаю, кому из нас больше не повезло – мне, потому что он оказался в доме, или ему, потому что свое оружие он по неопытности оставил на пульте… Понимаешь… - Теперь парень лежал рядом, чтобы слышать тихий сбивчивый голос Яны, и она смотрела ему прямо в глаза. – Он был таким молодым… И он же ни в чем не был виноват – он просто охранник…Ну что ему та картина?! У него не было оружия… - Девушка запнулась, прикрыла ненадолго глаза, а затем продолжила. – У него не было оружия. А у меня было…
- Ты убила его? – Хрипло, сам не узнавая свой голос, спросил Сергей.
Яна молчала, глядя на него странным взглядом, в котором смешались укор, вина и страх. Она сейчас снова и снова переживала тот момент, так потрясший ее тогда и в корне изменивший ее жизнь.
- Ты убила его? – Во второй раз вопрос должен был прозвучать уже увереннее, но вышло все так же сипло и перепугано.
Яна молчала.
С утра, наблюдая за энергичной и даже веселой Яной, Сергей удивлялся и подумывал о том, что все ночные события были лишь плодом его воображения.
- Серджио! – Издевательски протянула девушка – такую манеру обращения она выбрала еще в первый день. – Где в вашем городишке можно разжиться оружием?
- Почему это «городишке»? – Насупился парень, став в этот момент настолько похожим на мокрого воробышка, что Яна прыснула.
- Прости, прости, Серджио... Не подскажите ли вы мне, милостивый государь, где в сим прекрасном стольном граде продаются изделия оружейного производства?
То, что Яна – обладательница «ангельского» характера, понятно было сразу. Непонятно было только, как с этим мирится Самшитов – в представлении Сергея у железного Глеба все подчиненные должны были ходить по струнке и говорить исключительно согласно уставу.
- Зачем тебе? – Устанавливая новый рекорд глупых вопросов, выпалил парень, и тут же залился краской, получив ответ, преисполненный тонкой иронии.
- По уткам стрелять, Серджио.
Синий неприметный Шевроле – в Киеве таких сотни, кто обратит на него внимание? Сергей все же был умным мальчиком, а потому, несмотря на значительно возросший уровень доходов и практически неограниченные возможности для взломов, не зарывался, достаток свой не светил и слишком броский автомобиль покупать не стал. Яна выбор молча одобрила, но внешне осталась равнодушной – хвалить кого-то было не в ее правилах.
В дороге почти не переговаривались – Сергей был поглощен управлением, а Яну неожиданно увлекли виды Киева. Она непрестанно крутила головой, рассматривая кривые улочки и прямые, как фантазии студента, проспекты; старинные, еще девятнадцатого века дома, по странной прихоти градостроителя, соседствующие с массивными блоками из стекла, хрома и бетона. Коренной петербурженке это казалось диким, но… забавным.
Видимо, именно эта увлеченность стала причиной того, что пристроившийся в фарватере Шевроле прозаичный черный джип профессионал Хамелеон просто не заметила.
- Итак, господа, Хамелеон уже в городе. – Тощий торжественно захлопнул раскладушку телефона и с несколько снисходительной улыбкой посмотрел на Молодого – сейчас любой успешный шажок к цели казался ему чуть ли не личной победой над более юным «коллегой».
- Это еще даже не полдела. – Улыбаясь своей особой, кошачьей улыбкой, возразил Молодой, поглаживая трость – его собеседники знали, что это подарок лично Покровителя, но понять, почему эта обычная палка, без каких-либо украшений, вызывает у Молодого такие нежные чувства, не могли.
- У него все получится. – Почти грубо оборвал говорившего Толстый. Его пальцы, по обыкновению унизанные перстнями, и от того еще больше напоминающие сардельки, перетянутые бечевой, мяли сигару в пепельнице с таким остервенением, словно это был нахальный Молодой. – Этот парень профессионал. – Собственно, Толстый знал это лишь со слов Тощего, а потому следующий взгляд, на этот раз требовательный, был адресован именно ему.
- Безусловно, это так. Отзывы из Москвы о нем самые благоприятные, говорят, у него не было еще ни одного прокола…
- Кто же разбрасывается такими специалистами? – Задумчиво протянул Молодой, словно обращаясь к самому себе. А может к набалдашнику трости, который он сейчас так внимательно рассматривал. – Действовать в чужой стране, без должного прикрытия и поддержки, гораздо сложнее, а главное – рискованнее. Его хозяину стоило бы это понимать. – Тон Молодого не оставлял сомнений в том, что сам бы он ни в коем случае не поступил бы таким неразумным образом с подчиненным.
- Москва чрезвычайно дорожит нашим добрым отношением… - Поджав губы, начал было объяснять Тощий, но его прервал звонкий смех – смех совершенно беззаботного человека. Ну или человека, умеющего самостоятельно справляться со своими заботами.
- Прошу вас, называйте вещи своими именами! Это ВЫ дорожите добрым отношением Москвы, но никак не наоборот.
- Я не понимаю, к чему вы клоните? – Сдавленно произнес начинающий багроветь Толстый, вытирая бычью шею мятым платком.
- Лишь к тому, что это дурно пахнет, господа. – С очаровательной улыбкой ответил Молодой, после чего вытащил из своей петлицы бутончик розы и нарочито небрежно поднес его к своему лицу. – Весьма дурно пахнет.
да в общем-то, книги, фильмы.. там чуть-чуть, там чуть-чуть )) на полное совпадение не претендую
Глава III
Пятнадцать ступенек вверх, еще пятнадцать… девять шагов налево, десять шагов налево…
Некоторые привычки изжить невозможно. Чигорин мог быть уверен в том, что в этом здании на него не станут нападать, и поспешно отступать отсюда ему тоже не придется, но… следуя за любезным майором Андрейченко, он машинально запоминал путь.
Еще один поворот налево и третья дверь справа. Пришли.
- Значит, вы утверждаете, полковник, что это опасная преступница, и сейчас она в нашем городе?
Верный Пришвин, все еще не пришедший в себя после перелета, был милостиво оставлен в гостинице отсыпаться, и на встречу с украинскими «коллегами» Чигорин отправился один.
- Подполковник. – Скромно поправил он и, удобнее устраиваясь в кресле, продолжил. – И можно без чинов, не на параде ведь. – Сочтя неделовую часть беседы исчерпанной, Дмитрий перешел к более интересной ему теме. – Не знаю, майор, может у нас с вами разные представления о понятии «опасного». Ели говорить о том, представляет ли она угрозу для жизни кого-либо, то могу успокоить – нет. Но вот что ей взбредет в голову украсть на этот раз, а главное – у кого, тут уж… - Не закончив, подполковник красноречиво развел руками.
- Без чинов, так без чинов. – Усмехнулся Андрейченко и, протянув собеседнику открытую пачку сигарет, уточнил. – Роман.
- Дмитрий. – С готовностью отреагировал Чигорин, но сигарету, после непродолжительной борьбы с собой, не взял.
- Значит, воровка… - Задумчиво протянул майор, выпуская струю дыма, казавшегося сейчас Дмитрию ароматным как никогда. – Клофилинщица?
- Не-е-ет. – С явным оттенком брезгливости протянул Чигорин, откидываясь на спинку кресла и скрещивая руки на животе. – Это было бы слишком мелко и неинтересно. А эта дамочка работает… - мужчина пощелкал пальцами, подбирая нужное слово, и продолжил, - … красиво. Каждое дело, которое за ней предположительно – подчеркиваю, только предположительно! – числится – это истинный шедевр, который непременно войдет когда-нибудь в книги по криминалистике. Потрясающее знание мужской психологии – она втирается в доверие к таким типам, которых, кажется, уже ничем не пронять; подбор идеального момента для «изъятия» - когда жертва расслаблена и совершенно не ожидает подвоха, а вокруг «объекта» не вертятся лишние люди, - Рассказывая о «дамочке», Чигорин увлекся, и сейчас, когда он загибал пальцы, расписывая ее достоинства, его глаза горели азартом. – А как она обходит сигнализации! Что делает с замками сейфов! Роман, это фантастика. Скажу тебе так – если бы такой человек работал в нашем ведомстве, я был бы счастлив.
«Зато я - нет» - машинально отметил про себя Андрейченко, выслушивая горячую речь «коллеги». Два «гэбиста», оба профессионалы в своем деле, даже немного похожие внешне – они родились в одной стране, а оказались уже в разных, и сейчас все равно смотрели друг на друга с недоверием… «Но сотрудничать придется. Расхаживать по моему городу без присмотра я ни одному ФСБшнику не позволю».
- Ну хорошо, она вся прямо такая идеальная и неуловимая… Тогда откуда вообще сведения о ней? В чем она прокололась?
Чигорин с минуту молчал, а потом на его лице появилась улыбка – весьма неприятная, больше подходящая хищнику, чем человеку.
- Видишь ли, Роман… Она оставила свидетеля. Живого.
- Как легкомысленно с ее стороны. – Насмешливо протянул майор, растягивая губы в оскале – точной копии улыбки Чигорина.
Перекошенное от ужаса лицо, неестественно округлившиеся глаза, странно искривленные губы, дрожащие и выдающие желание человека закричать – но крик застрял в горле, сведенном судорогой страха, самого естественного и самого сильного страха разумного существа – страха смерти… Да и как тут не испугаться, когда прямо в твой лоб смотрит равнодушным черным глазом дуло пистолета, и ты еще успеваешь заметить, что это Desert Eagle, который удивительно нелепо смотрится в маленьких изящных руках, обтянутых черной кожей, прежде чем твоя прекрасная убийца спускает курок…
Мягкий щелчок, с которым выплевывает пулю ствол с накрученным на него глушителем, сам по себе услышать сложно. А этот был к тому же поглощен громким криком, полным ужаса…
От этого вопля Яна и проснулась – кричала она сама.
- Что за…Что такое?.. Что стряслось?..
После долгих препирательств решено было ложиться вместе, и теперь от крика проснулся и Сергей, ошалело глядя на сидящую на постели девушку.
Та лишь молча помотала головой и так же резко, как вскочила, рухнула обратно на подушку.
- Тебе приснилось что-то? – Спросил парень, яростно протирая глаза и пытаясь вернуться в реальность.
Яна снова замотала головой, но на этот раз утвердительно и, повернувшись набок, свернулась калачиком, обхватив свои колени.
- Я часто вижу его лицо… - Зашептала она, и Сергей удивился тому, как беспомощно теперь выглядела эта девушка, еще только днем показавшаяся ему несгибаемой. – Даже не знаю, кому из нас больше не повезло – мне, потому что он оказался в доме, или ему, потому что свое оружие он по неопытности оставил на пульте… Понимаешь… - Теперь парень лежал рядом, чтобы слышать тихий сбивчивый голос Яны, и она смотрела ему прямо в глаза. – Он был таким молодым… И он же ни в чем не был виноват – он просто охранник…Ну что ему та картина?! У него не было оружия… - Девушка запнулась, прикрыла ненадолго глаза, а затем продолжила. – У него не было оружия. А у меня было…
- Ты убила его? – Хрипло, сам не узнавая свой голос, спросил Сергей.
Яна молчала, глядя на него странным взглядом, в котором смешались укор, вина и страх. Она сейчас снова и снова переживала тот момент, так потрясший ее тогда и в корне изменивший ее жизнь.
- Ты убила его? – Во второй раз вопрос должен был прозвучать уже увереннее, но вышло все так же сипло и перепугано.
Яна молчала.
С утра, наблюдая за энергичной и даже веселой Яной, Сергей удивлялся и подумывал о том, что все ночные события были лишь плодом его воображения.
- Серджио! – Издевательски протянула девушка – такую манеру обращения она выбрала еще в первый день. – Где в вашем городишке можно разжиться оружием?
- Почему это «городишке»? – Насупился парень, став в этот момент настолько похожим на мокрого воробышка, что Яна прыснула.
- Прости, прости, Серджио... Не подскажите ли вы мне, милостивый государь, где в сим прекрасном стольном граде продаются изделия оружейного производства?
То, что Яна – обладательница «ангельского» характера, понятно было сразу. Непонятно было только, как с этим мирится Самшитов – в представлении Сергея у железного Глеба все подчиненные должны были ходить по струнке и говорить исключительно согласно уставу.
- Зачем тебе? – Устанавливая новый рекорд глупых вопросов, выпалил парень, и тут же залился краской, получив ответ, преисполненный тонкой иронии.
- По уткам стрелять, Серджио.
Синий неприметный Шевроле – в Киеве таких сотни, кто обратит на него внимание? Сергей все же был умным мальчиком, а потому, несмотря на значительно возросший уровень доходов и практически неограниченные возможности для взломов, не зарывался, достаток свой не светил и слишком броский автомобиль покупать не стал. Яна выбор молча одобрила, но внешне осталась равнодушной – хвалить кого-то было не в ее правилах.
В дороге почти не переговаривались – Сергей был поглощен управлением, а Яну неожиданно увлекли виды Киева. Она непрестанно крутила головой, рассматривая кривые улочки и прямые, как фантазии студента, проспекты; старинные, еще девятнадцатого века дома, по странной прихоти градостроителя, соседствующие с массивными блоками из стекла, хрома и бетона. Коренной петербурженке это казалось диким, но… забавным.
Видимо, именно эта увлеченность стала причиной того, что пристроившийся в фарватере Шевроле прозаичный черный джип профессионал Хамелеон просто не заметила.
- Итак, господа, Хамелеон уже в городе. – Тощий торжественно захлопнул раскладушку телефона и с несколько снисходительной улыбкой посмотрел на Молодого – сейчас любой успешный шажок к цели казался ему чуть ли не личной победой над более юным «коллегой».
- Это еще даже не полдела. – Улыбаясь своей особой, кошачьей улыбкой, возразил Молодой, поглаживая трость – его собеседники знали, что это подарок лично Покровителя, но понять, почему эта обычная палка, без каких-либо украшений, вызывает у Молодого такие нежные чувства, не могли.
- У него все получится. – Почти грубо оборвал говорившего Толстый. Его пальцы, по обыкновению унизанные перстнями, и от того еще больше напоминающие сардельки, перетянутые бечевой, мяли сигару в пепельнице с таким остервенением, словно это был нахальный Молодой. – Этот парень профессионал. – Собственно, Толстый знал это лишь со слов Тощего, а потому следующий взгляд, на этот раз требовательный, был адресован именно ему.
- Безусловно, это так. Отзывы из Москвы о нем самые благоприятные, говорят, у него не было еще ни одного прокола…
- Кто же разбрасывается такими специалистами? – Задумчиво протянул Молодой, словно обращаясь к самому себе. А может к набалдашнику трости, который он сейчас так внимательно рассматривал. – Действовать в чужой стране, без должного прикрытия и поддержки, гораздо сложнее, а главное – рискованнее. Его хозяину стоило бы это понимать. – Тон Молодого не оставлял сомнений в том, что сам бы он ни в коем случае не поступил бы таким неразумным образом с подчиненным.
- Москва чрезвычайно дорожит нашим добрым отношением… - Поджав губы, начал было объяснять Тощий, но его прервал звонкий смех – смех совершенно беззаботного человека. Ну или человека, умеющего самостоятельно справляться со своими заботами.
- Прошу вас, называйте вещи своими именами! Это ВЫ дорожите добрым отношением Москвы, но никак не наоборот.
- Я не понимаю, к чему вы клоните? – Сдавленно произнес начинающий багроветь Толстый, вытирая бычью шею мятым платком.
- Лишь к тому, что это дурно пахнет, господа. – С очаровательной улыбкой ответил Молодой, после чего вытащил из своей петлицы бутончик розы и нарочито небрежно поднес его к своему лицу. – Весьма дурно пахнет.
I love you so much you must kill me now. ©
Re: Cezare: проза
Ох... читала-читала, а потом бац и конец 
Ну что сказать..затягивает
Очень интересно, что же будет дальше и я надеюсь, автор придумает что-нибудь... мм... не свойственное книгам, подобного содержания, чтением которых я увлекалась лет пять назад
желаю вдохновения 
Ну что сказать..затягивает
Очень интересно, что же будет дальше и я надеюсь, автор придумает что-нибудь... мм... не свойственное книгам, подобного содержания, чтением которых я увлекалась лет пять назад
желаю вдохновения "Если вас грызет совесть - выбейте ей зубы, пусть она вас нежно посасывает"
Re: Cezare: проза
спасибо ^_______^ не знаю, какие именно книги имеются в виду, потому что я так до сих пор и затрудняюсь отнести "Хамелеона" к какому-то определенному жанру то ли детектив, то ли приключения, то ли вообще не пойми что.. но надеюсь все же не разочаровать вас банальщиной
Глава IV
- Т-ты куда меня привез?.. Т-ты что, не понял, что я пошутила насчет уток? – Начав даже заикаться от удивления, Яна растерянно рассматривала вывеску. "Охота и рыбалка".
- Спокойно. Все будет. – Невозмутимо ответил Сергей, втайне посмеиваясь над реакцией девушки.
- "Тульский-Токарев", длина ствола – сто шестнадцать миллиметров, вес – девятьсот сорок граммов, калибр – восемь миллиметров, емкость обоймы – восемь патронов… - Деловито басил тучный бородатый мужчина, выкладывая на прилавок названный пистолет и глядя больше на него, чем на посетителей.
Дверь магазина была предусмотрительно заперта, а его хозяин – Клименко Николай Александрович, или просто Саныч для своих, пытался удовлетворить запросы неожиданной клиентки, едва увидел рядом с ней Сергея. Он был кое-чем обязан пареньку, и теперь был рад рассчитаться с ним подобным образом.
- "Беретта", излюбленная пушка голливудских режиссеров. Длина ствола – сто двадцать пять миллиметров, масса – девятьсот восемьдесят граммов, калибр – девять миллиметров…
Яна послушно брала поочередно каждый пистолет в руки, взвешивая, оплетая рукоять пальцами, прислушивалась к собственным ощущениям. "Примерка" продолжалась уже около часа, но пока не принесла результатов – девушка в вопросах выбора оружия оказалась на редкость привередливой.
- Знаете, я думаю, мне нужно что-то полегче. – Наконец задумчиво протянула она, отвергая очередной вариант – изящную, но опасную "Гюрзу".
- Вряд ли вы найдете что-то подобное у меня. – Равнодушно ответил Саныч, ловко пряча под прилавок товар, которого в магазине, специализировавшемся на оружии для охоты, вообще не должно было быть. – Могу посоветовать проехаться на Жилянскую, там мой кореш держит подобный магазин. Может, у него что-то есть.
- Жилянская? – Повторила Яна незнакомое название, поворачиваясь к Сергею. - Это далеко?
- Не киевская? – Скорее подтвердил свои подозрения, чем спросил, Саныч, направляясь к двери, чтобы открыть ту.
- Донецкие мы. – Чуть насмешливо протянула Яна, невзначай всматриваясь в лицо хозяина магазина.
Не то чтобы девушка интересовалась здешними политическими событиями, но перед своим визитом в Украину она решила узнать чуть больше и теперь имела представление о том, что фактически страна разделилась, а Киев стал своеобразной ареной, отображавшей противостояние "Запада" и "Востока". На выходца из Западной Украины Саныч как-то совсем не походил, а потому произнесенное Яной слово должно было произвести на него благотворное действие.
Эффект превзошел ожидания.
- Земляки, значит. – Расплылся в радушной улыбке хозяин, сразу ставший похожий на добродушного медведя, и, закрыв дверь магазина на еще один засов, загадочно подмигнул и скрылся в подсобке.
- Серджио, - воспользовавшись тем, что они остались вдвоем, зашипела Яна, - каждый раз, когда он будет задавать вопросы о Донецке и обо всем, имеющем к нему отношение – переводи разговор на другую тему. Ты понял?
Ответить парень не успел – на пороге подсобки появился Саныч с подносом, нагруженным традиционной снедью: водка, черный хлеб, соленые огурцы и, конечно, сало.
Яну от всего этого «великолепия» замутило, но отказываться она не стала – понимала, что полезный «земляк» Саныч еще может пригодиться.
- Ну, за землю нашу донецкую, черную, и за отца нашего, чтобы он всем им тут показал, какие мы – донецкие!
- За Федорыча! – Проявила неожиданное владение вопросом девушка, чокаясь с мужчинами и опрокидывая в себя обжигающую жидкость.
Конечно, пока они не выпили за весь уголь «Донеччины», за донецкий футбол, лично за «Ринат Леонидыча», отпускать Яну с Сергеем Клименко не собирался. Напоследок же, сердечно расцеловавшись с девушкой, дал наводку на того самого «кореша» и ушел спать в подсобку.
- Ну как? – С легким оттенком насмешки поинтересовался Сергей, когда они вышли на улицу.
- Ничем не отличается от России. – Со вздохом ответила девушка, массируя виски – процесс налаживания контактов выдался утомительным.
- Слышь, Слюнявый, я не понял – чо они сюда приехали?
Для большей убедительности Тренер вытаращил свои рыбьи глаза, устремив их непонимающий взгляд на босса. Тот несколько минут молча барабанил пальцами по торпедо, после чего – рывок – и олимпийка Тренера трещит в цепких пальцах Слюнявого.
- Телке своей будешь говорить «слышь», тебе ясно? Тебе ясно, падаль?! – Взревел мужчина и, безусловно, встряхнул бы помощника, не будь этой значительной разницы в комплекции. А так он просто выпустил Тренера из своих рук и степенно поправил рубашку. – Будем ждать.
Его самого раздражало уже более чем полуторачасовое ожидание девчонки, раздражала кажущаяся бессмысленность ее маршрута, раздражало то, что назойливой мухой в голове жужжала мысль «Тайный выход… Там наверняка есть черный ход. Даже если она не заметила нас, она могла уйти просто по привычке, чтобы подстраховаться…» Да, Мопс мог бы гордиться тем, что и среди его людей кто-то умеет думать.
Впрочем, ждать пришлось недолго – еще полчаса, и из дверей лавки показалась девчонка в сопровождении все того же «ботаника», правда уже менее бодрая, что только усилило подозрения Слюнявого.
- Значит так. Подключай, если надо, еще людей. Но с этого момента объект не должен выходить из поля нашего зрения ни на секунду, ты понял меня? Ни на секунду!
«Как? Как они вышли на меня? А главное – кто?!»
Слежку Яна заметила еще по дороге домой, и, несмотря на то, что Сергей по ее просьбе поплутал по улицам и дворам, черный джип по-прежнему следовал за ними верной тенью.
«Либо они идиоты, либо даже не пытаются прятаться… Но кто это такие?!»
Расхаживая по квартире Сергея быстрым шагом, девушка лихорадочно соображала: что делать? Позвонить Глебу, сообщить о возможных трудностях? Он не станет рисковать ею, прикажет возвращаться в Москву, но тогда… тогда на репутации Хамелеона появится первое пятнышко, первое дело, которое она не доведет до конца. Ведь даже тот, последний случай, где имел место прокол с охранником, все равно дал результат – редчайшая статуэтка богини Ники перекочевала от авторитета Мопса к новому хозяину.
Мопс… Стоп. Затаил обиду? Безусловно. Пытался копать? Несомненно. Выяснил что-то? Исключено!
Никто, кроме самых ближайших людей Самшитова, не связывает ее имя с его. Она же безлика, безымянна, практически бесплотна!
«А, может, просто наивна? Может, вся моя анонимность и защищенность были только иллюзией?»
Мопс… Над этим стоило поразмыслить.
Двойная игра Чигорина пока удавалась на все сто. Сначала он колесил по городу вместе с выделенным ему от СБУ капитаном Жолудевым, присутствовал при разговорах с осведомителями, «трусил» местный криминалитет, и главное – делал вид, что верит этому спектаклю, призванному изобразить бурную деятельность СБУ для помощи российскому коллеге. Когда «официальная часть» заканчивалась, начиналась настоящая работа – небольшая группа людей во главе с Пришвиным неотступно висела на хвосте у Тренера и знала любое передвижение интересующего их «объекта». Правда, в отличие от бандитов, Вася был немного сообразительнее, а потому на глаза не попадался, машину не светил и замечен ни одной из сторон не был.
- Так что же, Дмитрий Анатольевич? Когда будем брать? – Судя по тому, как суетился Пришвин и как нетерпеливо потирал руки, «брать» он готов был кого угодно и когда угодно.
Чигорин же выглядел куда спокойнее – сейчас, когда майор доложил ему о действиях объекта за день, Дмитрий неторопливо попивал кофе в своем номере.
- А зачем брать, Вася? И главное – за что? Это мы только теоретически связываем ее с московскими преступлениями, а доказать ни-че-го не сможем.
- И что же делать? Ждать?! – Казалось, разочарованию и отчаянию молодого ФСБшника нет предела.
- Ждать, Вася. Ждать, пока она не сунется туда, куда не следовало бы. И именно там и именно тогда мы ее и возьмем. Ну и этого, Слюнявого заодно. – Милостиво добавил Чигорин. – Он мне порядком надоел.
- Итак, Серджио, первое: ты – моя единственная связь с Конторой здесь, в Киеве. Так? Так. Второе: Глеб приказал тебе всячески мне помогать. Так? Так.
Сергей сидел тихо, внимая Яне и не решаясь прервать ее монолог – понимал, что его реплики требуются ей сейчас меньше всего.
- Отлично. – Удовлетворенная отсутствием возражений, продолжила девушка. – Тогда именно тебе придется достать то, что мне нужно.
- Что? – Робко подал голос парень, догадавшись, что затянувшаяся пауза являлась своеобразным разрешением говорить.
- Девушка. Мне нужна девушка.
Брови Сергея удивленно поползли вверх…
Еще полчаса разговора – преимущественно на повышенных тонах и преимущественно со стороны Яны, и ее замысел стал более или менее ясен.
А еще через час в дверь квартиры Сергея звонил невысокий щуплый парень в теплой свободной куртке и наушниках в ушах.
Десять минут – из подъезда выходит и отправляется ловить такси уже знакомая нам блондинка.
Две минуты – и вслед за пойманной ей машиной направляется черный джип.
Три минуты – Яна облегченно вздыхает и аккуратно задвигает штору.
- Кажется, получилось. Они поехали за ней.
После этого девушка начала поспешно переодеваться – на ней очутилась все та же куртка и наушники, бесформенные джинсы и грубые ботинки. Короткие черные волосы зачесаны назад и ничем не отличаются от прически паренька, зашедшего в квартиру пятнадцать минут назад.
- Но зачем? – Искренне удивился Сергей, наблюдая за ее манипуляциями. – Если они уехали за ней, зачем этот маскарад?
- Серджио, простая математическая задачка. – Менторским тоном вещала Яна, пряча за поясом новоприобретенный "Макаров". – В квартире находились парень и девушка. Позже к ним присоединяется еще один парень. Спустя некоторое время девушка уезжает. Спрашивается: кто остался в квартире? – Сергей молчал, и Яна заключила. – Правильно. Вот и не будем разочаровывать возможных наблюдателей.
- Возможных кого? – Еще более ошарашено протянул парень. – У меня тоже математическая задачка: за одной квартирой следила одна машина бритоголовых. Из этой квартиры вышла псевдо-Яна, и машина поехала за ней. Спрашивается: сколько наблюдателей осталось?
- А вот это, дорогой Серджио, - парировала девушка, засовывая запасную обойму за отворот высокого ботинка. – Вопрос, скорее, из разряда философии, а не математики. А значит, ответ не известен наверняка. Поехали.
Некоторых Бог наделил воображением, творческим мышлением – они могут видеть возможности, прикидывать варианты, делать допущения. У некоторых же мышление напоминает кубик – куда не кинь взгляд, везде прямые грани, и все так просто и плоско.
Ко вторым, безусловно, принадлежал Тренер – увидев выходившую из подъезда блондинку, уже виденную им вчера, он, не раздумывая, направился за ней. А как же – босс ведь велел не спускать глаз!
Пришвин же был чуть более сообразительным, а потому один его человек отправился за девушкой, сам же Василий остался ждать. Интуиция? Расчет?
Как бы там ни было, лейтенант был вознагражден уже очень скоро – из подъезда вышли два парня: один был хозяином квартиры, Сергеем Мишиным, а второй, по-видимому, тем самым гостем, пришедшим двадцать минут назад.
Казалось бы – езжай смело, докладывай подполковнику об очередном перемещении объекта. Но Пришвин продолжал наблюдать. Вот парни поймали такси, закинули в него две среднего размера спортивные сумки и, погрузившись в машину сами, уехали.
"Стоп, – говорил сам себе Вася, осторожно двигаясь с места вслед за автомобилем с шашечками, – у Мишина есть машина, зачем им такси? И эти сумки… Это похоже… это похоже на поспешную смену дислокации!"
Неприметный Опель, не забывая оставлять между собой и преследуемой машиной один-два автомобиля, ехал по городу, скрывая в своем прогретом нутре лейтенанта, едва не подпрыгивающего от азарта и нетерпения.
то ли детектив, то ли приключения, то ли вообще не пойми что.. но надеюсь все же не разочаровать вас банальщиной Глава IV
- Т-ты куда меня привез?.. Т-ты что, не понял, что я пошутила насчет уток? – Начав даже заикаться от удивления, Яна растерянно рассматривала вывеску. "Охота и рыбалка".
- Спокойно. Все будет. – Невозмутимо ответил Сергей, втайне посмеиваясь над реакцией девушки.
- "Тульский-Токарев", длина ствола – сто шестнадцать миллиметров, вес – девятьсот сорок граммов, калибр – восемь миллиметров, емкость обоймы – восемь патронов… - Деловито басил тучный бородатый мужчина, выкладывая на прилавок названный пистолет и глядя больше на него, чем на посетителей.
Дверь магазина была предусмотрительно заперта, а его хозяин – Клименко Николай Александрович, или просто Саныч для своих, пытался удовлетворить запросы неожиданной клиентки, едва увидел рядом с ней Сергея. Он был кое-чем обязан пареньку, и теперь был рад рассчитаться с ним подобным образом.
- "Беретта", излюбленная пушка голливудских режиссеров. Длина ствола – сто двадцать пять миллиметров, масса – девятьсот восемьдесят граммов, калибр – девять миллиметров…
Яна послушно брала поочередно каждый пистолет в руки, взвешивая, оплетая рукоять пальцами, прислушивалась к собственным ощущениям. "Примерка" продолжалась уже около часа, но пока не принесла результатов – девушка в вопросах выбора оружия оказалась на редкость привередливой.
- Знаете, я думаю, мне нужно что-то полегче. – Наконец задумчиво протянула она, отвергая очередной вариант – изящную, но опасную "Гюрзу".
- Вряд ли вы найдете что-то подобное у меня. – Равнодушно ответил Саныч, ловко пряча под прилавок товар, которого в магазине, специализировавшемся на оружии для охоты, вообще не должно было быть. – Могу посоветовать проехаться на Жилянскую, там мой кореш держит подобный магазин. Может, у него что-то есть.
- Жилянская? – Повторила Яна незнакомое название, поворачиваясь к Сергею. - Это далеко?
- Не киевская? – Скорее подтвердил свои подозрения, чем спросил, Саныч, направляясь к двери, чтобы открыть ту.
- Донецкие мы. – Чуть насмешливо протянула Яна, невзначай всматриваясь в лицо хозяина магазина.
Не то чтобы девушка интересовалась здешними политическими событиями, но перед своим визитом в Украину она решила узнать чуть больше и теперь имела представление о том, что фактически страна разделилась, а Киев стал своеобразной ареной, отображавшей противостояние "Запада" и "Востока". На выходца из Западной Украины Саныч как-то совсем не походил, а потому произнесенное Яной слово должно было произвести на него благотворное действие.
Эффект превзошел ожидания.
- Земляки, значит. – Расплылся в радушной улыбке хозяин, сразу ставший похожий на добродушного медведя, и, закрыв дверь магазина на еще один засов, загадочно подмигнул и скрылся в подсобке.
- Серджио, - воспользовавшись тем, что они остались вдвоем, зашипела Яна, - каждый раз, когда он будет задавать вопросы о Донецке и обо всем, имеющем к нему отношение – переводи разговор на другую тему. Ты понял?
Ответить парень не успел – на пороге подсобки появился Саныч с подносом, нагруженным традиционной снедью: водка, черный хлеб, соленые огурцы и, конечно, сало.
Яну от всего этого «великолепия» замутило, но отказываться она не стала – понимала, что полезный «земляк» Саныч еще может пригодиться.
- Ну, за землю нашу донецкую, черную, и за отца нашего, чтобы он всем им тут показал, какие мы – донецкие!
- За Федорыча! – Проявила неожиданное владение вопросом девушка, чокаясь с мужчинами и опрокидывая в себя обжигающую жидкость.
Конечно, пока они не выпили за весь уголь «Донеччины», за донецкий футбол, лично за «Ринат Леонидыча», отпускать Яну с Сергеем Клименко не собирался. Напоследок же, сердечно расцеловавшись с девушкой, дал наводку на того самого «кореша» и ушел спать в подсобку.
- Ну как? – С легким оттенком насмешки поинтересовался Сергей, когда они вышли на улицу.
- Ничем не отличается от России. – Со вздохом ответила девушка, массируя виски – процесс налаживания контактов выдался утомительным.
- Слышь, Слюнявый, я не понял – чо они сюда приехали?
Для большей убедительности Тренер вытаращил свои рыбьи глаза, устремив их непонимающий взгляд на босса. Тот несколько минут молча барабанил пальцами по торпедо, после чего – рывок – и олимпийка Тренера трещит в цепких пальцах Слюнявого.
- Телке своей будешь говорить «слышь», тебе ясно? Тебе ясно, падаль?! – Взревел мужчина и, безусловно, встряхнул бы помощника, не будь этой значительной разницы в комплекции. А так он просто выпустил Тренера из своих рук и степенно поправил рубашку. – Будем ждать.
Его самого раздражало уже более чем полуторачасовое ожидание девчонки, раздражала кажущаяся бессмысленность ее маршрута, раздражало то, что назойливой мухой в голове жужжала мысль «Тайный выход… Там наверняка есть черный ход. Даже если она не заметила нас, она могла уйти просто по привычке, чтобы подстраховаться…» Да, Мопс мог бы гордиться тем, что и среди его людей кто-то умеет думать.
Впрочем, ждать пришлось недолго – еще полчаса, и из дверей лавки показалась девчонка в сопровождении все того же «ботаника», правда уже менее бодрая, что только усилило подозрения Слюнявого.
- Значит так. Подключай, если надо, еще людей. Но с этого момента объект не должен выходить из поля нашего зрения ни на секунду, ты понял меня? Ни на секунду!
«Как? Как они вышли на меня? А главное – кто?!»
Слежку Яна заметила еще по дороге домой, и, несмотря на то, что Сергей по ее просьбе поплутал по улицам и дворам, черный джип по-прежнему следовал за ними верной тенью.
«Либо они идиоты, либо даже не пытаются прятаться… Но кто это такие?!»
Расхаживая по квартире Сергея быстрым шагом, девушка лихорадочно соображала: что делать? Позвонить Глебу, сообщить о возможных трудностях? Он не станет рисковать ею, прикажет возвращаться в Москву, но тогда… тогда на репутации Хамелеона появится первое пятнышко, первое дело, которое она не доведет до конца. Ведь даже тот, последний случай, где имел место прокол с охранником, все равно дал результат – редчайшая статуэтка богини Ники перекочевала от авторитета Мопса к новому хозяину.
Мопс… Стоп. Затаил обиду? Безусловно. Пытался копать? Несомненно. Выяснил что-то? Исключено!
Никто, кроме самых ближайших людей Самшитова, не связывает ее имя с его. Она же безлика, безымянна, практически бесплотна!
«А, может, просто наивна? Может, вся моя анонимность и защищенность были только иллюзией?»
Мопс… Над этим стоило поразмыслить.
Двойная игра Чигорина пока удавалась на все сто. Сначала он колесил по городу вместе с выделенным ему от СБУ капитаном Жолудевым, присутствовал при разговорах с осведомителями, «трусил» местный криминалитет, и главное – делал вид, что верит этому спектаклю, призванному изобразить бурную деятельность СБУ для помощи российскому коллеге. Когда «официальная часть» заканчивалась, начиналась настоящая работа – небольшая группа людей во главе с Пришвиным неотступно висела на хвосте у Тренера и знала любое передвижение интересующего их «объекта». Правда, в отличие от бандитов, Вася был немного сообразительнее, а потому на глаза не попадался, машину не светил и замечен ни одной из сторон не был.
- Так что же, Дмитрий Анатольевич? Когда будем брать? – Судя по тому, как суетился Пришвин и как нетерпеливо потирал руки, «брать» он готов был кого угодно и когда угодно.
Чигорин же выглядел куда спокойнее – сейчас, когда майор доложил ему о действиях объекта за день, Дмитрий неторопливо попивал кофе в своем номере.
- А зачем брать, Вася? И главное – за что? Это мы только теоретически связываем ее с московскими преступлениями, а доказать ни-че-го не сможем.
- И что же делать? Ждать?! – Казалось, разочарованию и отчаянию молодого ФСБшника нет предела.
- Ждать, Вася. Ждать, пока она не сунется туда, куда не следовало бы. И именно там и именно тогда мы ее и возьмем. Ну и этого, Слюнявого заодно. – Милостиво добавил Чигорин. – Он мне порядком надоел.
- Итак, Серджио, первое: ты – моя единственная связь с Конторой здесь, в Киеве. Так? Так. Второе: Глеб приказал тебе всячески мне помогать. Так? Так.
Сергей сидел тихо, внимая Яне и не решаясь прервать ее монолог – понимал, что его реплики требуются ей сейчас меньше всего.
- Отлично. – Удовлетворенная отсутствием возражений, продолжила девушка. – Тогда именно тебе придется достать то, что мне нужно.
- Что? – Робко подал голос парень, догадавшись, что затянувшаяся пауза являлась своеобразным разрешением говорить.
- Девушка. Мне нужна девушка.
Брови Сергея удивленно поползли вверх…
Еще полчаса разговора – преимущественно на повышенных тонах и преимущественно со стороны Яны, и ее замысел стал более или менее ясен.
А еще через час в дверь квартиры Сергея звонил невысокий щуплый парень в теплой свободной куртке и наушниках в ушах.
Десять минут – из подъезда выходит и отправляется ловить такси уже знакомая нам блондинка.
Две минуты – и вслед за пойманной ей машиной направляется черный джип.
Три минуты – Яна облегченно вздыхает и аккуратно задвигает штору.
- Кажется, получилось. Они поехали за ней.
После этого девушка начала поспешно переодеваться – на ней очутилась все та же куртка и наушники, бесформенные джинсы и грубые ботинки. Короткие черные волосы зачесаны назад и ничем не отличаются от прически паренька, зашедшего в квартиру пятнадцать минут назад.
- Но зачем? – Искренне удивился Сергей, наблюдая за ее манипуляциями. – Если они уехали за ней, зачем этот маскарад?
- Серджио, простая математическая задачка. – Менторским тоном вещала Яна, пряча за поясом новоприобретенный "Макаров". – В квартире находились парень и девушка. Позже к ним присоединяется еще один парень. Спустя некоторое время девушка уезжает. Спрашивается: кто остался в квартире? – Сергей молчал, и Яна заключила. – Правильно. Вот и не будем разочаровывать возможных наблюдателей.
- Возможных кого? – Еще более ошарашено протянул парень. – У меня тоже математическая задачка: за одной квартирой следила одна машина бритоголовых. Из этой квартиры вышла псевдо-Яна, и машина поехала за ней. Спрашивается: сколько наблюдателей осталось?
- А вот это, дорогой Серджио, - парировала девушка, засовывая запасную обойму за отворот высокого ботинка. – Вопрос, скорее, из разряда философии, а не математики. А значит, ответ не известен наверняка. Поехали.
Некоторых Бог наделил воображением, творческим мышлением – они могут видеть возможности, прикидывать варианты, делать допущения. У некоторых же мышление напоминает кубик – куда не кинь взгляд, везде прямые грани, и все так просто и плоско.
Ко вторым, безусловно, принадлежал Тренер – увидев выходившую из подъезда блондинку, уже виденную им вчера, он, не раздумывая, направился за ней. А как же – босс ведь велел не спускать глаз!
Пришвин же был чуть более сообразительным, а потому один его человек отправился за девушкой, сам же Василий остался ждать. Интуиция? Расчет?
Как бы там ни было, лейтенант был вознагражден уже очень скоро – из подъезда вышли два парня: один был хозяином квартиры, Сергеем Мишиным, а второй, по-видимому, тем самым гостем, пришедшим двадцать минут назад.
Казалось бы – езжай смело, докладывай подполковнику об очередном перемещении объекта. Но Пришвин продолжал наблюдать. Вот парни поймали такси, закинули в него две среднего размера спортивные сумки и, погрузившись в машину сами, уехали.
"Стоп, – говорил сам себе Вася, осторожно двигаясь с места вслед за автомобилем с шашечками, – у Мишина есть машина, зачем им такси? И эти сумки… Это похоже… это похоже на поспешную смену дислокации!"
Неприметный Опель, не забывая оставлять между собой и преследуемой машиной один-два автомобиля, ехал по городу, скрывая в своем прогретом нутре лейтенанта, едва не подпрыгивающего от азарта и нетерпения.
I love you so much you must kill me now. ©
Re: Cezare: проза
Глава V
Все те же клубы сигарного дыма, не спешащие устремляться к потолку, все та же кожаная мебель и полумрак, все те же трое людей, собравшихся здесь, чтобы обсудить все ту же проблему.
- Господа, мне, право же, любопытно – ваш специалист находится в городе уже два дня, и от него по-прежнему никаких вестей… Вам, по крайней мере, известно его местонахождение?
- Нет… - Неуверенно буркнул Тощий, откашлялся и повторил уже громче. – Нет, но нам это и ни к чему.
- Москва держит вас за болвана при своей игре? И как – нравится такая роль?
Удивительно, сколько иронии умудрялся вкладывать Молодой в свои внешне казавшиеся вежливыми слова.
- Москва полностью уверена в своем подчиненном и не считает нужным контроль с нашей стороны. – Как можно спокойнее ответил Тощий, кидая в это время беспокойные, ищущие поддержки, взгляды на Толстого.
- Другими словами, вас отстранили от собственного дела. – Молодой подытожил это почти довольно, будто именно это он и хотел услышать. – Вам не приходила в голову мысль, что они проворачивают свое дельце, прикрываясь вашими спинами, и что «объект» уедет вовсе не в Чехию…
- Откуда вы знаете? – Наконец подал голос Толстый, подаваясь вперед, но не жестко и требовательно, как собирался, а ошеломленно и почти жалобно.
Зато у его собеседника с жесткостью проблем не возникало. Всего на мгновение в глазах Молодого появилось нечто звериное, и тихо, опасно тихо он произнес:
- Думайте, что говорите. – После чего продолжил все так же фривольно, словно и не выпускал только что наружу зверя, - … не в Чехию, как вы рассчитывали, а в Москву – искать своего нового хозяина, побогаче?
Оба его собеседника хранили молчание, и на лице каждого из них отражалась глубокая задумчивость – похоже, впервые они восприняли слова Молодого не через призму самоуверенности и скепсиса, а трезво.
- Да, ситуация не из приятных. – Резюмировал Молодой, подымаясь и направляясь к выходу. – Даже понятия не имею, как вы будете из нее выпутываться.
Напоследок на его лице расцвела очаровательнейшая улыбка, и он ушел, оставив после себя Толстого и Тощего все в том же тягостном молчании.
- Так куда, напомни мне еще раз, направился мой двойник?
- ВДНХ , на выставку ювелирных изделий.
Сергей заворожено наблюдал за Яной, не забывая вовремя отвечать на ее, подчас рассеянные, вопросы. Дело в том, что девушка, словно фокусник, раскрыла саквояж с "инструментарием" и сейчас критично рассматривала его содержимое. Перед глазами парня то и дело появлялись и исчезали разноцветные и "разношерстные" парики, всевозможные коробочки и странного вида железки и пластмасски совсем уж непонятного назначения.
- ВДНХ? – Переспросила Яна и промычала что-то невразумительное, словно, если она постарается, то непременно вспомнит, где это и что это. – Это достаточно далеко? А ювелирка – это хорошо, это подходит, да...
- Другой конец города. – Хмыкнул Сергей, мысленно не завидуя тем, кто отправился хвостом за псевдо-Яной – двигаться в сторону Окружной вечером пятницы было равносильно самоубийству.
- А куда направимся мы? – Все так же рассеянно задала следующий вопрос Яна, несколько недоуменно рассматривая синий парик. – Черт, откуда у меня это? Я подрабатывала Мальвиной на детских утренниках и не помню этого?
Наличие саквояжа с париками, линзами и прочим гримерским инвентарем у актрисы московского театра Жанны Довлатовой совершенно не должно было смутить таможенников, осматривающих ее багаж. А именно на такое имя и с поддержкой такой легенды были сделаны документы для Яны. Точнее один из комплектов документов... Если все пойдет гладко, то в Москву она будет возвращаться под все той же Довлатовой - это будет логично и не вызовет подозрений. В Киеве же, а именно - в непосредственной близости от "объекта" действовать будет "Светличная Татьяна".
"Татьяна, Таня, Танечка... Кто же ты у меня, Танюша?" Яна бегло просмотрела свою запись с легендой и хмыкнула - была какая-то очаровательная ирония в том, как мифическая Светличная перемешалась с настоящей Яной... Интересно, она сама помнила еще свою фамилию? И были ли у нее настоящие документы? Может быть, где-то там, в прошлой жизни...
- Дом Кино, выставка холодного и огнестрельного оружия. - Послушно отозвался Сергей, не сводя глаз с девушки - она как раз примеряла перед зеркалом один из париков. Парню все это казалось крайне неубедительным - как может всего лишь смена волос сделать девушку неузнаваемой? Ведь вот же она - Яна, сидит перед зеркалом, только рыжая... Про то, каким разительным для него стало совсем недавнее превращение Яны из гламурной блондинки в незаметную спортивную брюнетку, Сергей уже благополучно забыл.
- Прекрасно. - Непонятно, чем была больше довольна Яна - ответом парня или созерцанием себя измененной в зеркале, но довольна она явно была. - Значит, первый визит можно нанести уже сегодня.
Истинный стратег зачастую сравнивает свою деятельность с шахматной партией, а значит и продумывает свои шаги наперед, как в соответствующей игре... Знать заранее, какую фигуру надо передвинуть на первый план, давая возможность сыграть свою роль, умело распоряжаться пешками, а иногда жертвовать и фигурами поважнее...
Глеб как раз задумался об аналогиях между шахматными фигурами и своей командой, когда в его кабинет ворвался один из ее представителей - Дмитрий Колода, в некоторых кругах известный как "Митяй".
Нет, на ферзя он явно не тянул... Не было в арсенале подходящей ему фигуры - серого кардинала, вот это действительно соответствовало ему на все сто.
Дмитрий не считался правой рукой Глеба, не занимал он и серьезной должности в компании "А.С.К." - официально люди Самшитова занималась экспортом и импортом драгоценных камней. Зато именно Дима (или Митя, как он сам просил называть себя) был в курсе всех дел Глеба, имел голос, который мог повлиять на принятие решения и вообще имел свойство быть крайне полезным и... незаметным, что было еще более ценно.
- Они ее потеряли, Глеб! - Изо всех сил пытаясь сдержать смех, возопил Митя, упав в кресло и небрежно развалившись в нем. - Потеряли, как последние идиоты! - Все-таки он не выдержал - сначала просто сдержанно хрюкнул, а затем и рассмеялся в голос.
Мите позволялось многое. Негласно, неоткрыто, но все же многое, гораздо больше чем остальным членам команды. Будь этот факт известен среди конкурентов, непременно возникли бы слухи о нетрадиционной связи между боссом и подопечным, но для всех вне команды Митя был лишь одной из шестеренок, скромных частей большого механизма.
- По-твоему это забавно? - Трагизма в голосе Глеба было хоть отбавляй, хоть и явно нарочитого. Он еще не был в курсе ситуации, но раз Митя смеется, значит, все далеко не критично.
- Конечно! - Дмитрий выпрямился в кресле и оживленно зажестикулировал. - Ну ты сам подумай - ее подсунули им практически под нос, сдали этим кретинам все козыри, а они повелись на дешевый трюк! Глеб, - серьезно произнес в конце своей пламенной речи парень, - я начинаю всерьез задумываться об их умственных способностях.
В команде Самшитова всех называли исключительно по именам и на ты. Таким образом Глеб стремился искоренить идиотские прозвища, попахивающие "зоной" и различение на классы. И у него получилось - даже самый младший клерк или курьер обращался к нему запросто по имени, чувствуя от этого собственную значимость и преисполняясь оптимизма.
Да, всех называли по именам, и даже самому скрытному его сотруднику - Хамелеону - пришлось раскрыться, хотя бы для него одного. Правда, он совсем не мог быть уверен, что девушка назвала свое настоящее имя, но это не имело никакого значения. Яна - имя ничуть не хуже и не лучше остальных.
- Это как-то помешает нашим планам? - Сухо осведомился Глеб. Ему хотелось сейчас поразмыслить над одной идеей, которая уже начала понемногу формироваться в его голове, а потому отвлекаться надолго на такие мелочные вопросы не имело смысла.
- Хм.... в некотором смысле. - Расплывчато ответил Митя, покачивая ногой, перевешенной через подлокотник кресла и заинтересованно посматривая на собеседника. Не терпелось расспросить, что тот задумал, ведь надо совсем не знать Самшитова, чтобы не заметить сейчас в его глазах загоревшуюся неоновую надпись "Осторожно! Новый проект".
- Ты знаешь, что с этим делать?
- Конечно.
- Действуй.
- Э-э-э... Хмм... А-а-а.... Яна?..
Очевидно, эти нечленораздельные звуки были максимумом, на который сейчас оказался способен Сергей. Он ошарашено рассматривал девушку перед собой и едва ли не со стыдом вспоминал собственный недавний скепсис.
- Нет. Меня зовут Таня. Татьяна Светличная - дочь магната донецкого разлива.
- Татьяна Светличная. - Щебетала девушка, пожимая руку кому-то из гостей, и поминутно оглядываясь - выглядело это вовсе не нервозно, просто Тане (будем называть ее так, чтобы не путаться) было жутко любопытно. - Знаете, мой папа... Вы не знаете Эдуарда Светличного? Ну как же, у него свой металлообрабатывающий завод под Донецком... Так вот, мой папа всегда мне говорил: оружие - совершенно неженское дело. Именно поэтому я здесь: обожаю делать все наперекор ему!..
Очутиться в просторном зале вместе с остальными посетителями, затеряться в толпе - это оказалось так просто, что на мгновение Таня едва не забыла, что пришла сюда вовсе не поглазеть на блестящие и опасные игрушки, а работать... А ведь было на что посмотреть!
Пистолеты и револьверы, отсчитывающие свой возраст от XVIII века; клинки, сопровождаемые такими невероятными историями, что их хозяев, распинающихся тут же и лопающихся от гордости, хотелось слушать часами; мечи - двуручные, одноручные, с односторонней и двусторонней заточкой - некоторые из них были настолько тяжелыми, что можно было только представлять себе тех богатырей, что не только поднимали их, но и сражались; кинжалы, сабли, карды, стилеты, шпаги, ятаганы, лабрисы... Настоящий рай с игрушками для мужчин.
Но звездой вечера безусловно была ОНА. Эта редкая вещица, редкая настолько, что в ее существование долго отказывались верить признанные знатоки и прожженные скептики, красовалась сейчас в центре зала, а возле нее важно надувал щеки, лопаясь от гордости, ее хозяин - знаменитый коллекционер оружия из Петербурга. Вообще-то знаменитым он стал только после того, как совершенно случайно приобрел ЕЕ - уважаемые коллекционеры, слушая эту историю, скрипели зубами и все как один бросали в сердцах: "Ну почему не я, а этот выскочка?!" Многие из них сегодня увивались вокруг НЕЕ, умильно заглядывали в глаза хозяина и пытались вопросить позволения прикоснуться к прекрасному.
А она действительно была прекрасна - катана, насчитывающая свой возраст еще от XI ст., вышедшая из-под руки мастера Йошиейе, с гардой, обтянутой кожей ската. Этот меч считался легендой, а увидеть его где-то вне пределов японских храмов и вовсе представлялось невозможным. И тем не менее, сейчас он был собственностью петербургского коллекционера и находился в Украине.
Тане, казалось бы, не следовало задерживаться возле стенда с удивительной катаной, но ведь на самом деле, куда подозрительнее было бы, если бы она проигнорировала то, о чем гудел, словно растревоженный улей, весь зал. Поэтому девушка восторженно ахала над красотой оружия, а сама внимательно осматривала обстановку, в которой то находилось - оценивала толщину и прочность стекла, пыталась заметить зоны работы видеокамер... и все это все с той же ангельской, но немного капризной улыбкой на лице.
Ах да, о лице. Мы не зря постоянно называем девушку Таней - поверить в то, что эта вертлявая рыжая - и есть Яна, было трудно. Изменился не только цвет волос, Сергей явно недооценивал ее, думая, что она ограничится париком. Черные раскосые глаза сменились широко распахнутыми зелеными - просто удивительно, какие чудеса могут творить линзы в сочетании с умело наложенным макияжем. Изменился нос - вместо прямого и тонкого, с легкой горбинкой, он теперь был немного курносым и чуть тронут веснушками. Губы, от природы даже немного тонковатые, сейчас были пухлыми, словно девушка постоянно капризно надувала их. Завершало композицию такое же оранжевое, как и волосы Татьяны, платье и мягкие туфли-лодочки. Обычно для "образа" Хамелеон предпочитала использовать каблуки, но высокая и тощая рыжая смотрится нелепо, а вот маленькая... аппетитно и органично.
- Вы знаете, обычно на выставках не продают экспонаты, но для вас я могу сделать исключение. - Страшно выпучивая глаза, проговорил седенький старичок, заметив, что девушка уже минут пять рассматривает его коллекцию кавказских кинжалов.
Но, откровенно говоря, Таня просто задумалась о том, лучше ли провернуть все на выходных или все же дождаться понедельника, а потому на что именно смотреть в этот момент, ей было без разницы. Она хотела уже ответить что-то кокетливое, позволяющее безболезненно сменить тему, любезному старичка, когда буквально кожей спины почувствовала на себе чье-то внимание - еще не пристальное, но уже ощутимое...
Она не могла не заметить его. Ей никогда не нравились азиаты, но этот невысокий, даже щуплый на вид мужчина поражал выражением вежливой властности на его лице. Вежливая властность... Не можете себе представить подобное сочетание? Казалось, даже приказ на уничтожение этот человек мог отдать с деликатной, почти извиняющейся улыбкой на губах… А еще от его уверенной осанки веяло силой. А еще его темные, конечно же, раскосые глаза смотрели чуть хитро и загадочно. А еще… еще он вызывал у Яны легкую дрожь, как нечто опасное, и от того только более притягательное.
Он не мог не заметить ее. Он никогда не слыл ловеласом, и не ходил на подобные мероприятия ради знакомств с хорошенькими женщинами, но эта миниатюрная, даже по меркам японца, девушка с лисьим личиком и такой же рыжей шевелюрой, причесанной по моде шестидесятых годов, не могла остаться вне его внимания. А еще в ее пронзительно зеленых глазах угадывалась какая-то еле уловимая фальшь, заставляя просыпаться инстинкт охотника, ноздри – раздуваться, а самого Тори побуждая раскрыть эту фальшь, заглянуть под маску.
Но вот движение среди посетителей выставки как-то заметно оживилось, и странный диалог взглядов прервался так же неожиданно, как начался. Таня тряхнула головой, отгоняя непривычную растерянность, оставленную ей на прощание незнакомцем, и снова отправилась фланировать по залу - хотя она видела уже все, что хотела, уходить было рано - слишком подозрительно.
- ... И вот, представьте себе, этот казах... или узбек, черт их, узкоглазых, разберет! Так вот, этот узбек предлагает мне посмотреть его "ножики"... Представляете, назвать ЭТО "ножиком"?!
Коллекционер Тоцкий был так увлечен своим рассказом и так озабочен тем, чтобы сделать выразительный жест в сторону катаны во время слова "ЭТО", что, кажется, совсем упустил из вида, что его собеседник - тоже "узкоглазый".
Тори продолжал слушать Тоцкого все с той же вежливой улыбкой, но уважение, если оно вообще было с самого начала, исчезло - подобный шовинизм никогда не находил у японца понимания.
Внимание Тори отвлекло появление нового действующего лица - ну конечно, это же та девушка, с которой они в гляделки играли. Лисичка-загадка, этакая кицунэ ... Эй, лисичка, в кого обернешься?
Девушка, надо сказать, вела себя довольно скромно - стояла, слушала, глазками с ресничками своими пушистыми хлопала. Не вмешивалась в мужской разговор - и на том спасибо.
- Вы позволите? - Церемонно спросил Тори, прикладывая руку к груди и чуть склоняя голову.
Тоцкий вначале замешкался, не понимая, чего хочет от него японец, но затем просиял и, искренне считая себя знатоком восточных обычаев, склонился в ответ, складывая ладони домиком. После чего бережно снял с подставки катану и протянул ее Тори. Прямо так, в ножнах, чем вызвал у последнего скрип зубов - впрочем, достаточно тихий, чтобы его услышал только сам японец. Или и рыжая тоже? Иначе чего та вдруг захихикала?
- Желаете посмотреть, леди? - Вежливо осведомился Тори у девушки, чуть поворачиваясь к ней и медленно доставая клинок. Не полностью, чуть больше чем наполовину. Ведь любой самурай знает - достань клинок полностью, и обратно в ножны он пойдет, лишь умывшись кровью...
- Очень. - Воодушевленно закивала рыжая и шагнула еще поближе, стараясь умильно улыбаться одновременно и коллекционеру, который наблюдал за этой сценой со снисходительностью человека, знающего себе цену, и японцу, сохранявшему на лице непроницаемое выражение.
"Все они, что ли, такие?" - думала Таня, отводя взгляд от лица японца, на котором все равно нельзя было рассмотреть ни одной эмоции, к катане в его руках. До чего же она была хороша! Странно, но теперь, когда девушка видела клинок вблизи, смотрела на его лезвие, ей казалось, что она заглянула в саму душу оружия... Разве у оружия может быть душа? У этого - была.
- Обратите внимание на эту особенность - на лезвии, возле самой рукояти выполнена гравировка резцом в виде дракона, обвивающего копье. Подобные рисунки делали мечи еще более ценными, а работу - дорогостоящей...
Тори еще долго рассказывал о катане, которую продолжал держать в руках бережно, почти нежно, затем вернул ее хозяину, но рассказ свой не прекратил, лишь плавно перешел на другие занятные истории из жизни оружия (да-да, он сам так выразился - "из жизни", значит, и правда, клинок был живой! И, наверное, не только этот...), и вообще всячески развлекал девушку, превратив посещение выставки в сущее удовольствие.
- А вы прекрасно говорите по-русски. – Добавляя в свой голос нужную долю кокетства – и откуда только оно взялось? – проворковала Таня.
- Я здесь уже несколько лет. – Со снисходительной улыбкой ответил японец, дотрагиваясь своим бокалом до ножки бокала девушки.
И ни к чему девочке знать о том, что Тори с детства изучал русский язык, так как уже тогда его судьба была предопределена. Правда, еще оставалось оправдать возложенные на него надежды…
- Вообще-то я еще немного говорю и по-украински, но очень плохо. Но на слух воспринимаю, так что если вам удобнее...
- Нет-нет! - Наверное, даже чересчур поспешно возразила Таня. - Знаете, в восточных регионах не сильно привечают украинский... - Доверительно сообщила она японцу и поторопилась перевести разговор на другую тему.
"А все потому, что когда меня учили, здесь была одна страна, а когда я встал на ноги и приехал в нее, она стала уже и другой... и язык другой. Бардак. Как тут можно жить?" - Эти мысли так и остались при Тори, никак не отразившись на его лице, равно как и мысли девушки. "Еще только не хватало, чтобы японец устроил мне урок украинского языка, это будет самым нелепым, что только когда-либо происходило со мной..."
Первый день выставки подходил к концу, гости понемногу покидали зал, коллекционеры осматривали свои экспонаты, обеспокоенные степенью надежности охраны, и тоже шли к выходу. А Тори с Таней все стояли на ступеньках здания и никак не могли попрощаться.
- До свидания, Татьяна.
- До свидания, Тори.
"Боже, как это трудно! Я ведь здесь совсем не за тем... Ну не смотри на меня так своими узкими глазами, а то ведь и правда забуду, зачем я здесь".
"Зачем ты так сверлишь меня своими зелеными глазками, лисичка? Мне и без этого совсем не хочется тебя отпускать... Нехорошо тащить в постель девушку прямо в день встречи, но я совсем не уверен, что увижу тебя еще раз. Ты такая... скользкая".
- Если я скажу, что моя квартира находится совсем рядом, вы оскорбитесь и залепите мне пощечину? - Вежливый вопрос, и совсем немного намекающее прикосновение губ к кончикам ее пальцев. Сейчас действительно все будет так, как она решит. Уговаривать он не станет - стар уже для таких игр.
- Нет... - Едва слышно прошептала в ответ Таня. Сопротивляться бархату его голоса, бархату его прикосновений было просто невозможно. Да и потом - может она устроить себе наконец просто выходной?
- В таком случае я хотел бы пригласить вас на кофе, Татьяна... утренний кофе.
- В таком случае я хотела бы сказать, что я... согласна. - Взмах ресницами - особа королевской крови снизошла до простого смертного, не иначе. Жаль только, Серджио никак не предупредить - еще волноваться вздумает, мальчишка...
____________________
1 - ВДНХ - Выставка достижений народного хозяйства, нынешнее название – Экспоцентр Украины
2 - Кицунэ (яп.) - в японской мифологии - лиса-оборотень
Все те же клубы сигарного дыма, не спешащие устремляться к потолку, все та же кожаная мебель и полумрак, все те же трое людей, собравшихся здесь, чтобы обсудить все ту же проблему.
- Господа, мне, право же, любопытно – ваш специалист находится в городе уже два дня, и от него по-прежнему никаких вестей… Вам, по крайней мере, известно его местонахождение?
- Нет… - Неуверенно буркнул Тощий, откашлялся и повторил уже громче. – Нет, но нам это и ни к чему.
- Москва держит вас за болвана при своей игре? И как – нравится такая роль?
Удивительно, сколько иронии умудрялся вкладывать Молодой в свои внешне казавшиеся вежливыми слова.
- Москва полностью уверена в своем подчиненном и не считает нужным контроль с нашей стороны. – Как можно спокойнее ответил Тощий, кидая в это время беспокойные, ищущие поддержки, взгляды на Толстого.
- Другими словами, вас отстранили от собственного дела. – Молодой подытожил это почти довольно, будто именно это он и хотел услышать. – Вам не приходила в голову мысль, что они проворачивают свое дельце, прикрываясь вашими спинами, и что «объект» уедет вовсе не в Чехию…
- Откуда вы знаете? – Наконец подал голос Толстый, подаваясь вперед, но не жестко и требовательно, как собирался, а ошеломленно и почти жалобно.
Зато у его собеседника с жесткостью проблем не возникало. Всего на мгновение в глазах Молодого появилось нечто звериное, и тихо, опасно тихо он произнес:
- Думайте, что говорите. – После чего продолжил все так же фривольно, словно и не выпускал только что наружу зверя, - … не в Чехию, как вы рассчитывали, а в Москву – искать своего нового хозяина, побогаче?
Оба его собеседника хранили молчание, и на лице каждого из них отражалась глубокая задумчивость – похоже, впервые они восприняли слова Молодого не через призму самоуверенности и скепсиса, а трезво.
- Да, ситуация не из приятных. – Резюмировал Молодой, подымаясь и направляясь к выходу. – Даже понятия не имею, как вы будете из нее выпутываться.
Напоследок на его лице расцвела очаровательнейшая улыбка, и он ушел, оставив после себя Толстого и Тощего все в том же тягостном молчании.
- Так куда, напомни мне еще раз, направился мой двойник?
- ВДНХ , на выставку ювелирных изделий.
Сергей заворожено наблюдал за Яной, не забывая вовремя отвечать на ее, подчас рассеянные, вопросы. Дело в том, что девушка, словно фокусник, раскрыла саквояж с "инструментарием" и сейчас критично рассматривала его содержимое. Перед глазами парня то и дело появлялись и исчезали разноцветные и "разношерстные" парики, всевозможные коробочки и странного вида железки и пластмасски совсем уж непонятного назначения.
- ВДНХ? – Переспросила Яна и промычала что-то невразумительное, словно, если она постарается, то непременно вспомнит, где это и что это. – Это достаточно далеко? А ювелирка – это хорошо, это подходит, да...
- Другой конец города. – Хмыкнул Сергей, мысленно не завидуя тем, кто отправился хвостом за псевдо-Яной – двигаться в сторону Окружной вечером пятницы было равносильно самоубийству.
- А куда направимся мы? – Все так же рассеянно задала следующий вопрос Яна, несколько недоуменно рассматривая синий парик. – Черт, откуда у меня это? Я подрабатывала Мальвиной на детских утренниках и не помню этого?
Наличие саквояжа с париками, линзами и прочим гримерским инвентарем у актрисы московского театра Жанны Довлатовой совершенно не должно было смутить таможенников, осматривающих ее багаж. А именно на такое имя и с поддержкой такой легенды были сделаны документы для Яны. Точнее один из комплектов документов... Если все пойдет гладко, то в Москву она будет возвращаться под все той же Довлатовой - это будет логично и не вызовет подозрений. В Киеве же, а именно - в непосредственной близости от "объекта" действовать будет "Светличная Татьяна".
"Татьяна, Таня, Танечка... Кто же ты у меня, Танюша?" Яна бегло просмотрела свою запись с легендой и хмыкнула - была какая-то очаровательная ирония в том, как мифическая Светличная перемешалась с настоящей Яной... Интересно, она сама помнила еще свою фамилию? И были ли у нее настоящие документы? Может быть, где-то там, в прошлой жизни...
- Дом Кино, выставка холодного и огнестрельного оружия. - Послушно отозвался Сергей, не сводя глаз с девушки - она как раз примеряла перед зеркалом один из париков. Парню все это казалось крайне неубедительным - как может всего лишь смена волос сделать девушку неузнаваемой? Ведь вот же она - Яна, сидит перед зеркалом, только рыжая... Про то, каким разительным для него стало совсем недавнее превращение Яны из гламурной блондинки в незаметную спортивную брюнетку, Сергей уже благополучно забыл.
- Прекрасно. - Непонятно, чем была больше довольна Яна - ответом парня или созерцанием себя измененной в зеркале, но довольна она явно была. - Значит, первый визит можно нанести уже сегодня.
Истинный стратег зачастую сравнивает свою деятельность с шахматной партией, а значит и продумывает свои шаги наперед, как в соответствующей игре... Знать заранее, какую фигуру надо передвинуть на первый план, давая возможность сыграть свою роль, умело распоряжаться пешками, а иногда жертвовать и фигурами поважнее...
Глеб как раз задумался об аналогиях между шахматными фигурами и своей командой, когда в его кабинет ворвался один из ее представителей - Дмитрий Колода, в некоторых кругах известный как "Митяй".
Нет, на ферзя он явно не тянул... Не было в арсенале подходящей ему фигуры - серого кардинала, вот это действительно соответствовало ему на все сто.
Дмитрий не считался правой рукой Глеба, не занимал он и серьезной должности в компании "А.С.К." - официально люди Самшитова занималась экспортом и импортом драгоценных камней. Зато именно Дима (или Митя, как он сам просил называть себя) был в курсе всех дел Глеба, имел голос, который мог повлиять на принятие решения и вообще имел свойство быть крайне полезным и... незаметным, что было еще более ценно.
- Они ее потеряли, Глеб! - Изо всех сил пытаясь сдержать смех, возопил Митя, упав в кресло и небрежно развалившись в нем. - Потеряли, как последние идиоты! - Все-таки он не выдержал - сначала просто сдержанно хрюкнул, а затем и рассмеялся в голос.
Мите позволялось многое. Негласно, неоткрыто, но все же многое, гораздо больше чем остальным членам команды. Будь этот факт известен среди конкурентов, непременно возникли бы слухи о нетрадиционной связи между боссом и подопечным, но для всех вне команды Митя был лишь одной из шестеренок, скромных частей большого механизма.
- По-твоему это забавно? - Трагизма в голосе Глеба было хоть отбавляй, хоть и явно нарочитого. Он еще не был в курсе ситуации, но раз Митя смеется, значит, все далеко не критично.
- Конечно! - Дмитрий выпрямился в кресле и оживленно зажестикулировал. - Ну ты сам подумай - ее подсунули им практически под нос, сдали этим кретинам все козыри, а они повелись на дешевый трюк! Глеб, - серьезно произнес в конце своей пламенной речи парень, - я начинаю всерьез задумываться об их умственных способностях.
В команде Самшитова всех называли исключительно по именам и на ты. Таким образом Глеб стремился искоренить идиотские прозвища, попахивающие "зоной" и различение на классы. И у него получилось - даже самый младший клерк или курьер обращался к нему запросто по имени, чувствуя от этого собственную значимость и преисполняясь оптимизма.
Да, всех называли по именам, и даже самому скрытному его сотруднику - Хамелеону - пришлось раскрыться, хотя бы для него одного. Правда, он совсем не мог быть уверен, что девушка назвала свое настоящее имя, но это не имело никакого значения. Яна - имя ничуть не хуже и не лучше остальных.
- Это как-то помешает нашим планам? - Сухо осведомился Глеб. Ему хотелось сейчас поразмыслить над одной идеей, которая уже начала понемногу формироваться в его голове, а потому отвлекаться надолго на такие мелочные вопросы не имело смысла.
- Хм.... в некотором смысле. - Расплывчато ответил Митя, покачивая ногой, перевешенной через подлокотник кресла и заинтересованно посматривая на собеседника. Не терпелось расспросить, что тот задумал, ведь надо совсем не знать Самшитова, чтобы не заметить сейчас в его глазах загоревшуюся неоновую надпись "Осторожно! Новый проект".
- Ты знаешь, что с этим делать?
- Конечно.
- Действуй.
- Э-э-э... Хмм... А-а-а.... Яна?..
Очевидно, эти нечленораздельные звуки были максимумом, на который сейчас оказался способен Сергей. Он ошарашено рассматривал девушку перед собой и едва ли не со стыдом вспоминал собственный недавний скепсис.
- Нет. Меня зовут Таня. Татьяна Светличная - дочь магната донецкого разлива.
- Татьяна Светличная. - Щебетала девушка, пожимая руку кому-то из гостей, и поминутно оглядываясь - выглядело это вовсе не нервозно, просто Тане (будем называть ее так, чтобы не путаться) было жутко любопытно. - Знаете, мой папа... Вы не знаете Эдуарда Светличного? Ну как же, у него свой металлообрабатывающий завод под Донецком... Так вот, мой папа всегда мне говорил: оружие - совершенно неженское дело. Именно поэтому я здесь: обожаю делать все наперекор ему!..
Очутиться в просторном зале вместе с остальными посетителями, затеряться в толпе - это оказалось так просто, что на мгновение Таня едва не забыла, что пришла сюда вовсе не поглазеть на блестящие и опасные игрушки, а работать... А ведь было на что посмотреть!
Пистолеты и револьверы, отсчитывающие свой возраст от XVIII века; клинки, сопровождаемые такими невероятными историями, что их хозяев, распинающихся тут же и лопающихся от гордости, хотелось слушать часами; мечи - двуручные, одноручные, с односторонней и двусторонней заточкой - некоторые из них были настолько тяжелыми, что можно было только представлять себе тех богатырей, что не только поднимали их, но и сражались; кинжалы, сабли, карды, стилеты, шпаги, ятаганы, лабрисы... Настоящий рай с игрушками для мужчин.
Но звездой вечера безусловно была ОНА. Эта редкая вещица, редкая настолько, что в ее существование долго отказывались верить признанные знатоки и прожженные скептики, красовалась сейчас в центре зала, а возле нее важно надувал щеки, лопаясь от гордости, ее хозяин - знаменитый коллекционер оружия из Петербурга. Вообще-то знаменитым он стал только после того, как совершенно случайно приобрел ЕЕ - уважаемые коллекционеры, слушая эту историю, скрипели зубами и все как один бросали в сердцах: "Ну почему не я, а этот выскочка?!" Многие из них сегодня увивались вокруг НЕЕ, умильно заглядывали в глаза хозяина и пытались вопросить позволения прикоснуться к прекрасному.
А она действительно была прекрасна - катана, насчитывающая свой возраст еще от XI ст., вышедшая из-под руки мастера Йошиейе, с гардой, обтянутой кожей ската. Этот меч считался легендой, а увидеть его где-то вне пределов японских храмов и вовсе представлялось невозможным. И тем не менее, сейчас он был собственностью петербургского коллекционера и находился в Украине.
Тане, казалось бы, не следовало задерживаться возле стенда с удивительной катаной, но ведь на самом деле, куда подозрительнее было бы, если бы она проигнорировала то, о чем гудел, словно растревоженный улей, весь зал. Поэтому девушка восторженно ахала над красотой оружия, а сама внимательно осматривала обстановку, в которой то находилось - оценивала толщину и прочность стекла, пыталась заметить зоны работы видеокамер... и все это все с той же ангельской, но немного капризной улыбкой на лице.
Ах да, о лице. Мы не зря постоянно называем девушку Таней - поверить в то, что эта вертлявая рыжая - и есть Яна, было трудно. Изменился не только цвет волос, Сергей явно недооценивал ее, думая, что она ограничится париком. Черные раскосые глаза сменились широко распахнутыми зелеными - просто удивительно, какие чудеса могут творить линзы в сочетании с умело наложенным макияжем. Изменился нос - вместо прямого и тонкого, с легкой горбинкой, он теперь был немного курносым и чуть тронут веснушками. Губы, от природы даже немного тонковатые, сейчас были пухлыми, словно девушка постоянно капризно надувала их. Завершало композицию такое же оранжевое, как и волосы Татьяны, платье и мягкие туфли-лодочки. Обычно для "образа" Хамелеон предпочитала использовать каблуки, но высокая и тощая рыжая смотрится нелепо, а вот маленькая... аппетитно и органично.
- Вы знаете, обычно на выставках не продают экспонаты, но для вас я могу сделать исключение. - Страшно выпучивая глаза, проговорил седенький старичок, заметив, что девушка уже минут пять рассматривает его коллекцию кавказских кинжалов.
Но, откровенно говоря, Таня просто задумалась о том, лучше ли провернуть все на выходных или все же дождаться понедельника, а потому на что именно смотреть в этот момент, ей было без разницы. Она хотела уже ответить что-то кокетливое, позволяющее безболезненно сменить тему, любезному старичка, когда буквально кожей спины почувствовала на себе чье-то внимание - еще не пристальное, но уже ощутимое...
Она не могла не заметить его. Ей никогда не нравились азиаты, но этот невысокий, даже щуплый на вид мужчина поражал выражением вежливой властности на его лице. Вежливая властность... Не можете себе представить подобное сочетание? Казалось, даже приказ на уничтожение этот человек мог отдать с деликатной, почти извиняющейся улыбкой на губах… А еще от его уверенной осанки веяло силой. А еще его темные, конечно же, раскосые глаза смотрели чуть хитро и загадочно. А еще… еще он вызывал у Яны легкую дрожь, как нечто опасное, и от того только более притягательное.
Он не мог не заметить ее. Он никогда не слыл ловеласом, и не ходил на подобные мероприятия ради знакомств с хорошенькими женщинами, но эта миниатюрная, даже по меркам японца, девушка с лисьим личиком и такой же рыжей шевелюрой, причесанной по моде шестидесятых годов, не могла остаться вне его внимания. А еще в ее пронзительно зеленых глазах угадывалась какая-то еле уловимая фальшь, заставляя просыпаться инстинкт охотника, ноздри – раздуваться, а самого Тори побуждая раскрыть эту фальшь, заглянуть под маску.
Но вот движение среди посетителей выставки как-то заметно оживилось, и странный диалог взглядов прервался так же неожиданно, как начался. Таня тряхнула головой, отгоняя непривычную растерянность, оставленную ей на прощание незнакомцем, и снова отправилась фланировать по залу - хотя она видела уже все, что хотела, уходить было рано - слишком подозрительно.
- ... И вот, представьте себе, этот казах... или узбек, черт их, узкоглазых, разберет! Так вот, этот узбек предлагает мне посмотреть его "ножики"... Представляете, назвать ЭТО "ножиком"?!
Коллекционер Тоцкий был так увлечен своим рассказом и так озабочен тем, чтобы сделать выразительный жест в сторону катаны во время слова "ЭТО", что, кажется, совсем упустил из вида, что его собеседник - тоже "узкоглазый".
Тори продолжал слушать Тоцкого все с той же вежливой улыбкой, но уважение, если оно вообще было с самого начала, исчезло - подобный шовинизм никогда не находил у японца понимания.
Внимание Тори отвлекло появление нового действующего лица - ну конечно, это же та девушка, с которой они в гляделки играли. Лисичка-загадка, этакая кицунэ ... Эй, лисичка, в кого обернешься?
Девушка, надо сказать, вела себя довольно скромно - стояла, слушала, глазками с ресничками своими пушистыми хлопала. Не вмешивалась в мужской разговор - и на том спасибо.
- Вы позволите? - Церемонно спросил Тори, прикладывая руку к груди и чуть склоняя голову.
Тоцкий вначале замешкался, не понимая, чего хочет от него японец, но затем просиял и, искренне считая себя знатоком восточных обычаев, склонился в ответ, складывая ладони домиком. После чего бережно снял с подставки катану и протянул ее Тори. Прямо так, в ножнах, чем вызвал у последнего скрип зубов - впрочем, достаточно тихий, чтобы его услышал только сам японец. Или и рыжая тоже? Иначе чего та вдруг захихикала?
- Желаете посмотреть, леди? - Вежливо осведомился Тори у девушки, чуть поворачиваясь к ней и медленно доставая клинок. Не полностью, чуть больше чем наполовину. Ведь любой самурай знает - достань клинок полностью, и обратно в ножны он пойдет, лишь умывшись кровью...
- Очень. - Воодушевленно закивала рыжая и шагнула еще поближе, стараясь умильно улыбаться одновременно и коллекционеру, который наблюдал за этой сценой со снисходительностью человека, знающего себе цену, и японцу, сохранявшему на лице непроницаемое выражение.
"Все они, что ли, такие?" - думала Таня, отводя взгляд от лица японца, на котором все равно нельзя было рассмотреть ни одной эмоции, к катане в его руках. До чего же она была хороша! Странно, но теперь, когда девушка видела клинок вблизи, смотрела на его лезвие, ей казалось, что она заглянула в саму душу оружия... Разве у оружия может быть душа? У этого - была.
- Обратите внимание на эту особенность - на лезвии, возле самой рукояти выполнена гравировка резцом в виде дракона, обвивающего копье. Подобные рисунки делали мечи еще более ценными, а работу - дорогостоящей...
Тори еще долго рассказывал о катане, которую продолжал держать в руках бережно, почти нежно, затем вернул ее хозяину, но рассказ свой не прекратил, лишь плавно перешел на другие занятные истории из жизни оружия (да-да, он сам так выразился - "из жизни", значит, и правда, клинок был живой! И, наверное, не только этот...), и вообще всячески развлекал девушку, превратив посещение выставки в сущее удовольствие.
- А вы прекрасно говорите по-русски. – Добавляя в свой голос нужную долю кокетства – и откуда только оно взялось? – проворковала Таня.
- Я здесь уже несколько лет. – Со снисходительной улыбкой ответил японец, дотрагиваясь своим бокалом до ножки бокала девушки.
И ни к чему девочке знать о том, что Тори с детства изучал русский язык, так как уже тогда его судьба была предопределена. Правда, еще оставалось оправдать возложенные на него надежды…
- Вообще-то я еще немного говорю и по-украински, но очень плохо. Но на слух воспринимаю, так что если вам удобнее...
- Нет-нет! - Наверное, даже чересчур поспешно возразила Таня. - Знаете, в восточных регионах не сильно привечают украинский... - Доверительно сообщила она японцу и поторопилась перевести разговор на другую тему.
"А все потому, что когда меня учили, здесь была одна страна, а когда я встал на ноги и приехал в нее, она стала уже и другой... и язык другой. Бардак. Как тут можно жить?" - Эти мысли так и остались при Тори, никак не отразившись на его лице, равно как и мысли девушки. "Еще только не хватало, чтобы японец устроил мне урок украинского языка, это будет самым нелепым, что только когда-либо происходило со мной..."
Первый день выставки подходил к концу, гости понемногу покидали зал, коллекционеры осматривали свои экспонаты, обеспокоенные степенью надежности охраны, и тоже шли к выходу. А Тори с Таней все стояли на ступеньках здания и никак не могли попрощаться.
- До свидания, Татьяна.
- До свидания, Тори.
"Боже, как это трудно! Я ведь здесь совсем не за тем... Ну не смотри на меня так своими узкими глазами, а то ведь и правда забуду, зачем я здесь".
"Зачем ты так сверлишь меня своими зелеными глазками, лисичка? Мне и без этого совсем не хочется тебя отпускать... Нехорошо тащить в постель девушку прямо в день встречи, но я совсем не уверен, что увижу тебя еще раз. Ты такая... скользкая".
- Если я скажу, что моя квартира находится совсем рядом, вы оскорбитесь и залепите мне пощечину? - Вежливый вопрос, и совсем немного намекающее прикосновение губ к кончикам ее пальцев. Сейчас действительно все будет так, как она решит. Уговаривать он не станет - стар уже для таких игр.
- Нет... - Едва слышно прошептала в ответ Таня. Сопротивляться бархату его голоса, бархату его прикосновений было просто невозможно. Да и потом - может она устроить себе наконец просто выходной?
- В таком случае я хотел бы пригласить вас на кофе, Татьяна... утренний кофе.
- В таком случае я хотела бы сказать, что я... согласна. - Взмах ресницами - особа королевской крови снизошла до простого смертного, не иначе. Жаль только, Серджио никак не предупредить - еще волноваться вздумает, мальчишка...
____________________
1 - ВДНХ - Выставка достижений народного хозяйства, нынешнее название – Экспоцентр Украины
2 - Кицунэ (яп.) - в японской мифологии - лиса-оборотень
I love you so much you must kill me now. ©
-
Fortune
- Headache
- Сообщения: 21233
- Зарегистрирован: 04 фев 2008, 16:09
- Откуда: теплый насиженный угол
- Контактная информация:
Re: Cezare: проза
Я пришел сюда, как говорится, с приветом, но в данном случае, с комментом, надеюсь, классик не обидится и поймет такую перефразировку.
Не хотелось очень начинать с банального, но придется - сказать, что это просто понравилось, значит ничего не сказать, но упустить о том, что Хамелион - это здорово нельзя. Одуван номер раз
О сюжете мы с вами уже поговорили, а потому, в целях сохранения интриги, просто тихонечко здесь поставлю одуван номер два
Хвалить ваш стиль... Боюсь, что никогда не устану этого делать - вы шикарно пишите - живо, интересно, образно - ни разу не возникало ощущения, что вот тут нужно что-то исправить, вот здесь нужно, а это - это вообще... - нет, вам это не присуще, потому что все стоит на своем месте, как собранный, очень сложный пазл. Замечательная динамика произведения - остаешься в напряжении от первых строк и до самых последних слов - вы просто не даете передохнуть и расслабится. Здорово - одуван номер три
Отдельных одуван за колоритных героев - они все индивидуальны, каждый из них - неповторимый характер, который замечательно обыгран (чуть не сказала отыгран) и прочувствован вами.
Ну и еще один еще один одуван просто так, из суеверия
Не хотелось очень начинать с банального, но придется - сказать, что это просто понравилось, значит ничего не сказать, но упустить о том, что Хамелион - это здорово нельзя.
Одуван номер разО сюжете мы с вами уже поговорили, а потому, в целях сохранения интриги, просто тихонечко здесь поставлю одуван номер два
Хвалить ваш стиль... Боюсь, что никогда не устану этого делать - вы шикарно пишите - живо, интересно, образно - ни разу не возникало ощущения, что вот тут нужно что-то исправить, вот здесь нужно, а это - это вообще... - нет, вам это не присуще, потому что все стоит на своем месте, как собранный, очень сложный пазл. Замечательная динамика произведения - остаешься в напряжении от первых строк и до самых последних слов - вы просто не даете передохнуть и расслабится. Здорово - одуван номер три
Отдельных одуван за колоритных героев - они все индивидуальны, каждый из них - неповторимый характер, который замечательно обыгран (чуть не сказала отыгран) и прочувствован вами.
Ну и еще один еще один одуван просто так, из суеверия
I am what you see
I am not what they say
But if I turned out to be
Could you love me anyway
Standing in none of this hope in your heart
Will just wake up and ask for me by name
Maybe some day will ask for me by name
Just not today(c)
I am not what they say
But if I turned out to be
Could you love me anyway
Standing in none of this hope in your heart
Will just wake up and ask for me by name
Maybe some day will ask for me by name
Just not today(c)
Re: Cezare: проза
спасибо, Форти а я никогда не устану слышать от вас похвалу, особенно учитывая ваше трепетное отношение к литературе ^__^
так-с, приближаемся к развязке ))
Глава VI
Бывает такое - взгляды двух людей встречаются, и они начинают понимать друг друга без слов. Читают желания по глазам, слышат мысли прежде, чем они сорвутся с губ, ощущают тепло кожи, находясь на расстоянии...
Бывает такое - двое людей случайно или намеренно дотрагиваются друг до друга, и это прикосновение будто связывает их между собой неразрывными, хоть и незаметными узами. И уже не оторваться от этой руки, не отстранить от себя это лицо, не расстаться с этими губами...
Бывает такое - двое людей ощущают друг друга, и становится тяжело понять, где заканчивается одно тело и начинается другое, потому что можно ли разделять их в такой момент? Момент, когда совершенно непонятно, почему кто-то там наверху не додумался поместить эти две души в одном теле, чтобы не приходилось так мучительно тяжело отстраняться друг от друга, хотя хочется еще чувствовать и чувствовать это удивительное единение...
Бывает такое.
И даже сейчас, когда это удивительное ощущение единения тел и душ осталось в прошлом, Яна чувствовала, что с этой ночи ее и Тори словно связала между собой какая-то невидимая, но прочная нить, которая непременно еще столкнет их. Думать об этом было странно и непривычно, а потому девушка поспешила отмахнуться от этих мыслей - всего одна ночь, и ничего больше. В конце концов, она в Киеве действительно не для любовных похождений, а для работы. Да и вообще - романтические приключения мало вписывались в ритм ее жизни.
Но ночь еще не закончилась, а пока она длится, эти двое могут притворяться, что действительно нужны друг другу. Просто наслаждаться чужим теплом, которое вдруг за столь короткий срок стало едва ли не родным, и обманывать себя тем, что несколько часов до наступления утра будут тянуться еще вечность...
Японец выпустил девушку из своих объятий лишь только затем, чтобы, подойдя к окну, закурить. Это дало возможность Яне впервые увидеть обнаженную спину любовника, и увиденное заставило ее резко сесть на постели - практически вся кожа спины Тори была покрыта цветными татуировками, являвшими собой причудливое переплетение узоров. Можно было вычленить среди них дракона и длинный узкий меч, все же остальное сливалось для непосвященного глаза в единое полотно рисунка.
- Ты якудза? – Едва слышно пролепетала девушка, прижимая колени к груди и удивляясь своей смелости.
Казалось бы – Яна сама была далеко не законопослушным человеком, и для простого обывателя тоже была бы фигурой зловещей, но... Одно дело своя, родная российская организованная преступность, и совсем другое – японская мафия, о всемогуществе которой знаешь только из фильмов.
Японец медленно, без малейших признаков нервозности, повернулся к девушке, рассматривая ее так, словно не мог поверить, что прозвучавшие только что слова действительно сорвались с ее губ.
- Не задавай глупые вопросы вечером, если хочешь проснуться утром.
Так ответил вакагасира Тори Танака и так же медленно снова отвернулся к окну.
Более, чем исчерпывающий ответ. Но почему-то Яна восприняла его не как угрозу, а скорее как предостережение - пока любезное. Потому, вместо того, чтобы испугаться, девушка удобнее устроилась на постели и, поправив волосы (к счастью, парик мог выдержать и не такие испытания) задала следующий вопрос:
- И что привело тебя на выставку? Интересуешься оружием? Или искусством вообще? - Немного помолчав, Яна осторожно уточнила. - Или это тоже относится к разряду глупых вопросов?
- Оружием - да. - Ответил Тори проигнорировав последний вопрос девушки. - Но не искусством. По крайней мере, не в том понимании, в каком оно известно здесь. - Японец чуть брезгливо поморщился, не поворачиваясь к Яне лицом - его взгляд был прикован к парку, вид на который открывался из окна.
- Что ты имеешь в виду? - С неподдельным интересом переспросила девушка, которая действительно не поняла, о чем говорил Тори.
- Искусство здесь... фальшивое. Ненастоящее. - Мужчина сделал небольшую паузу, струшивая пепел коротким, точным движением. - Искусственное. Мерзость. Я всю свою жизнь бегу от мерзости. Она ведь повсюду – телевидение, книги, кино… Искусство. – Последнее слово Тори почти выплюнул, показывая тем самым свое отношение к тому, что в "этом мире" именуется искусством. – Люди желают видеть грязь. Они хотеть смотреть на кровь, на боль, на дерьмо… и радоваться! Радоваться тому, что это происходит не с ними. – Если бы эту речь произносил человек более горячего нрава, она наверняка была бы сдобрена обильной жестикуляцией, но Тори говорил спокойно, даже бесстрастно – его руки все так же покоились на груди, а взгляд была устремлен куда-то за окно. – Они словно не замечают, что грязи достаточно и в жизни. Я ненавижу – слышишь? – ненавижу твоих соотечественников, равно как и других европейцев. Вы называете нас узкоглазыми, смеетесь над нашей культурой, а сами ничего, НИ-ЧЕ-ГО не создаете, лишь оргазмируете от своего былого величия и разрушаете, разрушаете, разрушаете!
- Как красиво, - теперь голос мужчины был почти мечтательным, и он продолжал, будто и забыв про присутствие притихшей девушки, – как красиво цветение вишни весной. До чего восхитителен восход солнца над горами. Как величественно прекрасен прибой… - После небольшой паузы Тори заговорил вновь холодно и жестко. – Но нет. Вишни – срубить! На этом месте возведем элитный жилой комплекс, где богатые и тупые будут дышать кондиционированным воздухом. Солнце? Плевать на солнце! Небо все равно все больше затягивается смогом, скоро мы просто забудем, какое оно – светило. Прибой? К чертям прибой, мы построим ГЭС и будем получать деньги, деньги, деньги!
Японец замолчал, и в наступившей тишине было слышно только дыхание двоих людей. Зачем он говорил ей об этом? Разве был в этом какой-то смысл? Разве была эта европейская до мозга костей девочка способна понять его?
- Знаешь… - Снова нарушил тишину мужской голос. – В Киото есть храм со сложным для твоего уха названием – Дайгакудзи. Это одно из самых лучших мест для того, чтобы наблюдать полнолуние. Нет-нет, не обычное, а девятое по старому календарю – самое красивое полнолуние в году. Множество людей приезжают туда специально для этого. По гладкому, словно зеркальному озеру двигаются легкие джонки, не тревожа серебрящиеся листья кувшинок, - Тори снова говорил мягко, вкрадчиво, и Яна словно видела описываемое им действо, – на этих лодках светятся небольшие бумажные фонарики, напоминающие по форме Луну. И вот, в определенное время из-за горы за озером подымается она – неправдоподобно большая, круглая, словно выполненная из золота, Луна… И кода ты видишь все это, когда наблюдаешь, да что там, чувствуешь эту удивительную, всепоглощающую гармонию, ты понимаешь, зачем живешь…
Тори уже давно замолчал, а Яна все внимала тишине, в которой ей слышались отголоски его слов – таких странных, таких проникающих в самую душу…
- Эврика! Эврика, Дмитрий Анатольевич! - Еще с порога закричал Василий, врываясь в номер.
- Ну что ты там уже нашел? - Почти промурлыкал довольный Чигорин, который с каждым днем все больше становился похож на кота, который уже насытился, а теперь просто наслаждается игрой с обреченной мышкой. Он бы и сам с радостью участвовал в слежке за Хамелеоном, но был слишком заметной фигурой, чтобы его хороший знакомый майор Андрейченко оставил его перемещения без внимания.
- Объект. То есть цель. То есть место. - Выпалил на одном дыхании Пришвин, падая в кресло и без спроса наливая себе полный стакан воды из графина. Он не устал от выполнения задания, просто только что он буквально взлетел на седьмой этаж гостиницы по ступенькам, будучи не в силах дожидаться лифта.
- Так все-таки? - Иронично приподняв бровь, уточнил подполковник. Ему самому не терпелось узнать, что же выяснил его молодой помощник, но он не торопил его, позволяя отдышаться.
- Она посещала сегодня выставку оружия. Вот - Дом Кино, пересечение улиц Саксаганского и Руставелли, мы провожали ее от самой квартиры. Кстати, сейчас она рыжая. - Округлив глаза, добавил Василий, сделав еще один глубокий вдох и наконец перестав пыхтеть.
- Думаешь, коллекционное оружие? - Глаза Чигорина азартно вспыхнули, а сам он подался вперед. - С нее и с этой выставки глаз не спускать. Проверить каждого коллекционера, особенно нас интересуют российские граждане. Кстати, куда она направилась после выставки?
- Есть! - Резво отреагировал Пришвин на поступившие указания, правда, по струнке вытягиваться не стал - благо, неформальная обстановка позволяла. - Покинула Дом Кино она вместе с каким-то азиатом, вместе с ним же направилась в его апартаменты в центре города. Судя по тому, что она до сих пор там, ночь она проведет у него.
- Кто такой? - Тут же настороженно спросил подполковник, пребывая в полном замешательстве - только азиата тут не хватало, в этом и без того международном деле...
- Японский дипломат Тори Танака. - Пожал плечами Василий, недоумевая вместе с шефом. - Абсолютно ничего особенного. Ну, кроме, конечно, дипломатической неприкосновенности... Думаете, она скрывается у него, потому что заметила слежку? - Заволновался лейтенант, отчего на его щеках тут же проступили красные пятна.
- Нет, Вася. - Медленно покачал головой Чигорин, снова расслабляясь и откидывая на спинку кресла. - Думаю, все гораздо прозаичнее, и она действительно просто проведет с ним ночь.
Странно, но эта мысль отозвалась в голове подполковника болезненным уколом едва ли не ревности. Он так давно занимался делом этой девушки, ходил за ней по пятам, пытался узнать ее, понять ее характер по "почерку" ее преступлений... А она так легко раскрывается какому-то японскому дипломату, подпуская его к себе на столь близкое расстояние. Чигорин чувствовал себя так, словно его предали.
- Выставка продлится еще пять дней. - Продолжил между тем Василий, вновь успокоившийся и настроившийся на деловой лад. - Будем наблюдать за ней все это время?
- Слишком долго. - Мрачно отозвался Чигорин. - Как бы наши украинские друзья не узнали за это время слишком много и не наломали нам дров. Придется ускорить процесс. Закроем выставку раньше, заставив ее действовать активнее. Может, нам повезет, она запаникует и проколется на чем-то... Впрочем, я бы особо на это не рассчитывал, она девочка умная.
- А мы можем это сделать? - Заворожено прошептал Пришвин, сраженный очередной простой, но гениальной идеей шефа.
- Конечно, нет. - С легкой улыбкой ответил подполковник, поднося к носу неизменную сигарету и вдыхая запах табака. - А вот наши украинские коллеги - безусловно. Главное - донести до них эту идею так, чтобы они не пожелали вмешаться - это может нам все здорово испортить. Но это детали, меня больше волнует совсем другое...
- Что же это, Дмитрий Анатольевич?
- Тебе не кажется, что все выходит слишком просто и легко? И тебе не кажется странным факт утечки информации из рядов Самшитова, чего еще никогда прежде не случалось?
Из зеркала на Слюнявого смотрел труп. И пусть пока это было всего лишь метафорой, но правой руке Мопса казалось, что он может видеть, как образуется в его голове небольшая дыра, как сплющивается пуля, пробивая череп, а сзади вспыхивает фейерверк из крови, кусочков мозга и осколков кости... Видение было не из приятных, и Слюнявый поспешно сглотнул, отгоняя от себя картины вполне вероятного ближайшего будущего. Ведь если возвращающийся в машину Тренер не скажет ничего утешительного, Слюнявому придется докладывать Мопсу о том, что он потерял девчонку, и тогда... Мягко говоря, босс будет очень недоволен.
- Ну что? - Нервозно вскинулся он, едва массивная туша уголовника очутилась на водительском сиденье, заставив автомобиль накрениться.
- Дерьмо! - Смачно выругался Тренер, укладывая руки на руль и избегая смотреть на собеседника. - Мы провели девку до самой выставки побрякушек, но там она просто испарилась. Ребята пытались расспросить поусерднее рабочих экспоцентра, но им охрана живо намяла бока. В квартире, где она жила с этим пацаном, никого, и соседи не в курсах, куда он уехал. В общем... - Горестно вздохнул Тренер и тут же был перебит резким звуком - Слюнявый привычно втянул воздух, шумно подбирая слюну, скопившуюся в уголках губ.
- В общем, мы ее потеряли. - Закончил он за Тренера, начиная нервно кусать ногти. Телефонный звонок заставил его вздрогнуть, но он все же облегченно выдохнул, когда увидел, что звонит не Мопс. - Да, Митяй... Да нет, я же сейчас не в Москве... Ну вообще мне не очень удобно говорить... - Слюнявый уже собирался свернуть разговор, чтобы дальше предаваться угрызениям совести и мукам страха за свою шкуру, когда в голове вдруг вспыхнула безумная надежда. - Послушай, Митяй, есть у меня к тебе один вопрос...
В любовь с первого взгляда Яна не верила. Во-первых, звучало это как-то слишком мелодраматично, во-вторых, к самому понятию "любовь" девушка относилась крайне осторожно и подозрительно, поскольку сама с ним знакома толком не была. Но все же отнести произошедшее с загадочным японцем под какую-то из категорий известных ей чувств и эмоций не получалось. Они провели вместе полдня, а Яне казалось, что прошло лишь несколько минут, и она готова слушать его снова и снова... Поймав себя на глупой улыбке в пустоту, девушка нахмурилась и мысленно отчитала себя. Ей двадцать семь лет, она профессионал в очень серьезной области, и весь ее образ жизни совершенно не подразумевает какие-либо романтические отношения. Да и с чего она вообще взяла, что он не забыл о ней, едва за ней захлопнулась дверца такси?..
- Мне нравится твоя работа. - Язвительно протянул Сергей, рассматривая удивленное лицо Яны, которая замерла перед изящной веточкой орхидеи, стоявшей на столе по-домашнему, в стеклянной банке. - Очевидно, она связана с риском и опасностью. - Не унимался компьютерный гений, тихо хихикая в кулак.
- А... откуда? - Наконец выдавила из себя девушка, несмело, будто с опаской дотрагиваясь до бархатистых лепестков.
- Принесли буквально десять минут назад. Ни карточки, ни имени отправителя... Тайный поклонник?
- А почему ты вообще дверь открыл? - Мстительно парировала пришедшая наконец в себя Яна. - Тебе было сказано не выходить, на звонки не отвечать и никого не впускать!
- Я думал, это ты... - Виновато поежился Сергей, ожидая предстоящей бури и уже заранее пытаясь придумать себе оправдания.
Как оказалось, напрасно, потому что девушка снова вернулась к созерцанию цветка и состоянию полной растерянности. Как он узнал? Он же все время был рядом с ней, даже если предположить, что он выслеживал ее, как он мог тогда опередить ее?! Странно, но почему-то это мысли не вызывали беспокойства, и впервые, вопреки профессиональному азарту, Яне не хотелось выяснить, как Тори умудрился узнать ее место проживания. Напротив - ей было приятно, что он смог так удивить ее, повести себя неожиданно и нестандартно... И, конечно, то, что он уж точно еще не забыл о ней...
- Пока ты окончательно не расплылась во влюбленной улыбке, можно я сообщу тебе менее приятную новость? - Осторожно поинтересовался Сергей, откровенно забавляясь ситуацией. Получив согласие, он сокрушенно выдохнул. - Завтра последний день работы выставки.
- И вместо того, чтобы сказать мне это, ты устроил мне лекцию по флористике?!
_________________
Вакагасира, яп. - ("второй человек") – один из высших чинов в иерархии якудза.
а я никогда не устану слышать от вас похвалу, особенно учитывая ваше трепетное отношение к литературе ^__^так-с, приближаемся к развязке ))
Глава VI
Бывает такое - взгляды двух людей встречаются, и они начинают понимать друг друга без слов. Читают желания по глазам, слышат мысли прежде, чем они сорвутся с губ, ощущают тепло кожи, находясь на расстоянии...
Бывает такое - двое людей случайно или намеренно дотрагиваются друг до друга, и это прикосновение будто связывает их между собой неразрывными, хоть и незаметными узами. И уже не оторваться от этой руки, не отстранить от себя это лицо, не расстаться с этими губами...
Бывает такое - двое людей ощущают друг друга, и становится тяжело понять, где заканчивается одно тело и начинается другое, потому что можно ли разделять их в такой момент? Момент, когда совершенно непонятно, почему кто-то там наверху не додумался поместить эти две души в одном теле, чтобы не приходилось так мучительно тяжело отстраняться друг от друга, хотя хочется еще чувствовать и чувствовать это удивительное единение...
Бывает такое.
И даже сейчас, когда это удивительное ощущение единения тел и душ осталось в прошлом, Яна чувствовала, что с этой ночи ее и Тори словно связала между собой какая-то невидимая, но прочная нить, которая непременно еще столкнет их. Думать об этом было странно и непривычно, а потому девушка поспешила отмахнуться от этих мыслей - всего одна ночь, и ничего больше. В конце концов, она в Киеве действительно не для любовных похождений, а для работы. Да и вообще - романтические приключения мало вписывались в ритм ее жизни.
Но ночь еще не закончилась, а пока она длится, эти двое могут притворяться, что действительно нужны друг другу. Просто наслаждаться чужим теплом, которое вдруг за столь короткий срок стало едва ли не родным, и обманывать себя тем, что несколько часов до наступления утра будут тянуться еще вечность...
Японец выпустил девушку из своих объятий лишь только затем, чтобы, подойдя к окну, закурить. Это дало возможность Яне впервые увидеть обнаженную спину любовника, и увиденное заставило ее резко сесть на постели - практически вся кожа спины Тори была покрыта цветными татуировками, являвшими собой причудливое переплетение узоров. Можно было вычленить среди них дракона и длинный узкий меч, все же остальное сливалось для непосвященного глаза в единое полотно рисунка.
- Ты якудза? – Едва слышно пролепетала девушка, прижимая колени к груди и удивляясь своей смелости.
Казалось бы – Яна сама была далеко не законопослушным человеком, и для простого обывателя тоже была бы фигурой зловещей, но... Одно дело своя, родная российская организованная преступность, и совсем другое – японская мафия, о всемогуществе которой знаешь только из фильмов.
Японец медленно, без малейших признаков нервозности, повернулся к девушке, рассматривая ее так, словно не мог поверить, что прозвучавшие только что слова действительно сорвались с ее губ.
- Не задавай глупые вопросы вечером, если хочешь проснуться утром.
Так ответил вакагасира Тори Танака и так же медленно снова отвернулся к окну.
Более, чем исчерпывающий ответ. Но почему-то Яна восприняла его не как угрозу, а скорее как предостережение - пока любезное. Потому, вместо того, чтобы испугаться, девушка удобнее устроилась на постели и, поправив волосы (к счастью, парик мог выдержать и не такие испытания) задала следующий вопрос:
- И что привело тебя на выставку? Интересуешься оружием? Или искусством вообще? - Немного помолчав, Яна осторожно уточнила. - Или это тоже относится к разряду глупых вопросов?
- Оружием - да. - Ответил Тори проигнорировав последний вопрос девушки. - Но не искусством. По крайней мере, не в том понимании, в каком оно известно здесь. - Японец чуть брезгливо поморщился, не поворачиваясь к Яне лицом - его взгляд был прикован к парку, вид на который открывался из окна.
- Что ты имеешь в виду? - С неподдельным интересом переспросила девушка, которая действительно не поняла, о чем говорил Тори.
- Искусство здесь... фальшивое. Ненастоящее. - Мужчина сделал небольшую паузу, струшивая пепел коротким, точным движением. - Искусственное. Мерзость. Я всю свою жизнь бегу от мерзости. Она ведь повсюду – телевидение, книги, кино… Искусство. – Последнее слово Тори почти выплюнул, показывая тем самым свое отношение к тому, что в "этом мире" именуется искусством. – Люди желают видеть грязь. Они хотеть смотреть на кровь, на боль, на дерьмо… и радоваться! Радоваться тому, что это происходит не с ними. – Если бы эту речь произносил человек более горячего нрава, она наверняка была бы сдобрена обильной жестикуляцией, но Тори говорил спокойно, даже бесстрастно – его руки все так же покоились на груди, а взгляд была устремлен куда-то за окно. – Они словно не замечают, что грязи достаточно и в жизни. Я ненавижу – слышишь? – ненавижу твоих соотечественников, равно как и других европейцев. Вы называете нас узкоглазыми, смеетесь над нашей культурой, а сами ничего, НИ-ЧЕ-ГО не создаете, лишь оргазмируете от своего былого величия и разрушаете, разрушаете, разрушаете!
- Как красиво, - теперь голос мужчины был почти мечтательным, и он продолжал, будто и забыв про присутствие притихшей девушки, – как красиво цветение вишни весной. До чего восхитителен восход солнца над горами. Как величественно прекрасен прибой… - После небольшой паузы Тори заговорил вновь холодно и жестко. – Но нет. Вишни – срубить! На этом месте возведем элитный жилой комплекс, где богатые и тупые будут дышать кондиционированным воздухом. Солнце? Плевать на солнце! Небо все равно все больше затягивается смогом, скоро мы просто забудем, какое оно – светило. Прибой? К чертям прибой, мы построим ГЭС и будем получать деньги, деньги, деньги!
Японец замолчал, и в наступившей тишине было слышно только дыхание двоих людей. Зачем он говорил ей об этом? Разве был в этом какой-то смысл? Разве была эта европейская до мозга костей девочка способна понять его?
- Знаешь… - Снова нарушил тишину мужской голос. – В Киото есть храм со сложным для твоего уха названием – Дайгакудзи. Это одно из самых лучших мест для того, чтобы наблюдать полнолуние. Нет-нет, не обычное, а девятое по старому календарю – самое красивое полнолуние в году. Множество людей приезжают туда специально для этого. По гладкому, словно зеркальному озеру двигаются легкие джонки, не тревожа серебрящиеся листья кувшинок, - Тори снова говорил мягко, вкрадчиво, и Яна словно видела описываемое им действо, – на этих лодках светятся небольшие бумажные фонарики, напоминающие по форме Луну. И вот, в определенное время из-за горы за озером подымается она – неправдоподобно большая, круглая, словно выполненная из золота, Луна… И кода ты видишь все это, когда наблюдаешь, да что там, чувствуешь эту удивительную, всепоглощающую гармонию, ты понимаешь, зачем живешь…
Тори уже давно замолчал, а Яна все внимала тишине, в которой ей слышались отголоски его слов – таких странных, таких проникающих в самую душу…
- Эврика! Эврика, Дмитрий Анатольевич! - Еще с порога закричал Василий, врываясь в номер.
- Ну что ты там уже нашел? - Почти промурлыкал довольный Чигорин, который с каждым днем все больше становился похож на кота, который уже насытился, а теперь просто наслаждается игрой с обреченной мышкой. Он бы и сам с радостью участвовал в слежке за Хамелеоном, но был слишком заметной фигурой, чтобы его хороший знакомый майор Андрейченко оставил его перемещения без внимания.
- Объект. То есть цель. То есть место. - Выпалил на одном дыхании Пришвин, падая в кресло и без спроса наливая себе полный стакан воды из графина. Он не устал от выполнения задания, просто только что он буквально взлетел на седьмой этаж гостиницы по ступенькам, будучи не в силах дожидаться лифта.
- Так все-таки? - Иронично приподняв бровь, уточнил подполковник. Ему самому не терпелось узнать, что же выяснил его молодой помощник, но он не торопил его, позволяя отдышаться.
- Она посещала сегодня выставку оружия. Вот - Дом Кино, пересечение улиц Саксаганского и Руставелли, мы провожали ее от самой квартиры. Кстати, сейчас она рыжая. - Округлив глаза, добавил Василий, сделав еще один глубокий вдох и наконец перестав пыхтеть.
- Думаешь, коллекционное оружие? - Глаза Чигорина азартно вспыхнули, а сам он подался вперед. - С нее и с этой выставки глаз не спускать. Проверить каждого коллекционера, особенно нас интересуют российские граждане. Кстати, куда она направилась после выставки?
- Есть! - Резво отреагировал Пришвин на поступившие указания, правда, по струнке вытягиваться не стал - благо, неформальная обстановка позволяла. - Покинула Дом Кино она вместе с каким-то азиатом, вместе с ним же направилась в его апартаменты в центре города. Судя по тому, что она до сих пор там, ночь она проведет у него.
- Кто такой? - Тут же настороженно спросил подполковник, пребывая в полном замешательстве - только азиата тут не хватало, в этом и без того международном деле...
- Японский дипломат Тори Танака. - Пожал плечами Василий, недоумевая вместе с шефом. - Абсолютно ничего особенного. Ну, кроме, конечно, дипломатической неприкосновенности... Думаете, она скрывается у него, потому что заметила слежку? - Заволновался лейтенант, отчего на его щеках тут же проступили красные пятна.
- Нет, Вася. - Медленно покачал головой Чигорин, снова расслабляясь и откидывая на спинку кресла. - Думаю, все гораздо прозаичнее, и она действительно просто проведет с ним ночь.
Странно, но эта мысль отозвалась в голове подполковника болезненным уколом едва ли не ревности. Он так давно занимался делом этой девушки, ходил за ней по пятам, пытался узнать ее, понять ее характер по "почерку" ее преступлений... А она так легко раскрывается какому-то японскому дипломату, подпуская его к себе на столь близкое расстояние. Чигорин чувствовал себя так, словно его предали.
- Выставка продлится еще пять дней. - Продолжил между тем Василий, вновь успокоившийся и настроившийся на деловой лад. - Будем наблюдать за ней все это время?
- Слишком долго. - Мрачно отозвался Чигорин. - Как бы наши украинские друзья не узнали за это время слишком много и не наломали нам дров. Придется ускорить процесс. Закроем выставку раньше, заставив ее действовать активнее. Может, нам повезет, она запаникует и проколется на чем-то... Впрочем, я бы особо на это не рассчитывал, она девочка умная.
- А мы можем это сделать? - Заворожено прошептал Пришвин, сраженный очередной простой, но гениальной идеей шефа.
- Конечно, нет. - С легкой улыбкой ответил подполковник, поднося к носу неизменную сигарету и вдыхая запах табака. - А вот наши украинские коллеги - безусловно. Главное - донести до них эту идею так, чтобы они не пожелали вмешаться - это может нам все здорово испортить. Но это детали, меня больше волнует совсем другое...
- Что же это, Дмитрий Анатольевич?
- Тебе не кажется, что все выходит слишком просто и легко? И тебе не кажется странным факт утечки информации из рядов Самшитова, чего еще никогда прежде не случалось?
Из зеркала на Слюнявого смотрел труп. И пусть пока это было всего лишь метафорой, но правой руке Мопса казалось, что он может видеть, как образуется в его голове небольшая дыра, как сплющивается пуля, пробивая череп, а сзади вспыхивает фейерверк из крови, кусочков мозга и осколков кости... Видение было не из приятных, и Слюнявый поспешно сглотнул, отгоняя от себя картины вполне вероятного ближайшего будущего. Ведь если возвращающийся в машину Тренер не скажет ничего утешительного, Слюнявому придется докладывать Мопсу о том, что он потерял девчонку, и тогда... Мягко говоря, босс будет очень недоволен.
- Ну что? - Нервозно вскинулся он, едва массивная туша уголовника очутилась на водительском сиденье, заставив автомобиль накрениться.
- Дерьмо! - Смачно выругался Тренер, укладывая руки на руль и избегая смотреть на собеседника. - Мы провели девку до самой выставки побрякушек, но там она просто испарилась. Ребята пытались расспросить поусерднее рабочих экспоцентра, но им охрана живо намяла бока. В квартире, где она жила с этим пацаном, никого, и соседи не в курсах, куда он уехал. В общем... - Горестно вздохнул Тренер и тут же был перебит резким звуком - Слюнявый привычно втянул воздух, шумно подбирая слюну, скопившуюся в уголках губ.
- В общем, мы ее потеряли. - Закончил он за Тренера, начиная нервно кусать ногти. Телефонный звонок заставил его вздрогнуть, но он все же облегченно выдохнул, когда увидел, что звонит не Мопс. - Да, Митяй... Да нет, я же сейчас не в Москве... Ну вообще мне не очень удобно говорить... - Слюнявый уже собирался свернуть разговор, чтобы дальше предаваться угрызениям совести и мукам страха за свою шкуру, когда в голове вдруг вспыхнула безумная надежда. - Послушай, Митяй, есть у меня к тебе один вопрос...
В любовь с первого взгляда Яна не верила. Во-первых, звучало это как-то слишком мелодраматично, во-вторых, к самому понятию "любовь" девушка относилась крайне осторожно и подозрительно, поскольку сама с ним знакома толком не была. Но все же отнести произошедшее с загадочным японцем под какую-то из категорий известных ей чувств и эмоций не получалось. Они провели вместе полдня, а Яне казалось, что прошло лишь несколько минут, и она готова слушать его снова и снова... Поймав себя на глупой улыбке в пустоту, девушка нахмурилась и мысленно отчитала себя. Ей двадцать семь лет, она профессионал в очень серьезной области, и весь ее образ жизни совершенно не подразумевает какие-либо романтические отношения. Да и с чего она вообще взяла, что он не забыл о ней, едва за ней захлопнулась дверца такси?..
- Мне нравится твоя работа. - Язвительно протянул Сергей, рассматривая удивленное лицо Яны, которая замерла перед изящной веточкой орхидеи, стоявшей на столе по-домашнему, в стеклянной банке. - Очевидно, она связана с риском и опасностью. - Не унимался компьютерный гений, тихо хихикая в кулак.
- А... откуда? - Наконец выдавила из себя девушка, несмело, будто с опаской дотрагиваясь до бархатистых лепестков.
- Принесли буквально десять минут назад. Ни карточки, ни имени отправителя... Тайный поклонник?
- А почему ты вообще дверь открыл? - Мстительно парировала пришедшая наконец в себя Яна. - Тебе было сказано не выходить, на звонки не отвечать и никого не впускать!
- Я думал, это ты... - Виновато поежился Сергей, ожидая предстоящей бури и уже заранее пытаясь придумать себе оправдания.
Как оказалось, напрасно, потому что девушка снова вернулась к созерцанию цветка и состоянию полной растерянности. Как он узнал? Он же все время был рядом с ней, даже если предположить, что он выслеживал ее, как он мог тогда опередить ее?! Странно, но почему-то это мысли не вызывали беспокойства, и впервые, вопреки профессиональному азарту, Яне не хотелось выяснить, как Тори умудрился узнать ее место проживания. Напротив - ей было приятно, что он смог так удивить ее, повести себя неожиданно и нестандартно... И, конечно, то, что он уж точно еще не забыл о ней...
- Пока ты окончательно не расплылась во влюбленной улыбке, можно я сообщу тебе менее приятную новость? - Осторожно поинтересовался Сергей, откровенно забавляясь ситуацией. Получив согласие, он сокрушенно выдохнул. - Завтра последний день работы выставки.
- И вместо того, чтобы сказать мне это, ты устроил мне лекцию по флористике?!
_________________
Вакагасира, яп. - ("второй человек") – один из высших чинов в иерархии якудза.
I love you so much you must kill me now. ©
Re: Cezare: проза
Глава VII
Безупречный, на первый взгляд, план давал трещину. Привычная и милая сердцу схема - охмурить, расположить, обмануть - в этот раз была бесполезна по той простой причине, что для нее не оставалось времени. Выставка подходит к концу завтра, но работать на закрытии невозможно, а значит все нужно провернуть сегодня. Яна корила себя в душе последними словами за то, что позволила себе слабину и первые дни пребывания в Киеве практически не занималась делом. А тут еще и этот чертов японец, смешавший все карты...
Но плох тот боец, что опускает руки при виде первой же преграды - потратив на угрызения совести и обвинения во всех грехах в адрес несчастного Сергея полчаса, девушка взяла себя в руки и занялась делом - нужен был новый план. Конечно, большим соблазном было позвонить Глебу и спросить совета, но, с другой стороны, это означало бы расписаться в беспомощности, а значит, и потерять доверие. Самшитов поможет, Самшитов вытащит, но будешь ты потом до конца жизни перебирать бумажки или кофе подавать - к серьезным делам и близко не подпустят слабака, неспособного принимать решения.
А потому через час уже была продумана новая схема действий - в чем-то безрассудная и слишком рискованная, но... да что там, единственно возможная в данной ситуации. Сергей был засажен за свои "игрушки" искать всю необходимую информацию, Яна же занялась подготовкой необходимого снаряжения - протащить его на место предстояло Сергею, который был заблаговременно устроен официантом в ресторан при "Доме Кино". Дальше все должно было пройти как по маслу. Обязано было.
- Попрыгай. - Сурово велела Яна, исподлобья глядя на готового к выходу парня - через полчаса начиналась его смена.
- А-а, я это в фильмах видел - надо проверить, чтобы не тарахтело ничего... - Радостно заулыбался Сергей - все эти игры в ловких авантюристов доставляли ему удовольствие, а потому прыгал он увлеченно и улыбаясь "боссу".
- Нет, это чтобы жирок разогнать. - Язвительно улыбнулась Яна, наблюдая как вытягивается смущенно лицо парня. - Ну, хватит играться - пора работать. А это что? - Осведомилась она, заметив в кармане Сергей какой-то приборчик и поддевая его пальцами.
- Телефон. - Обиженно буркнул тот, но тут же снова расплылся в улыбке - рассказывать с хмурым лицом о предмете своей гордости он не мог. - Титановый корпус, а начинку я всю сам усовершенствовал, там...
Впрочем, договорить ему не дали.
- Титановый, - фыркнула насмешливо девушка, возвращая телефон в нагрудный карман куртки Сергея, - почему не кевларовый? Понты для приезжих.
Когда за Сергеем захлопнулась дверь, он с истинно детским удовольствием показал язык в том направлении, где должна была находиться Яна.
Шахматы - очень сложная игра. Недостаточно просто знать правила, нужно уметь заставлять их играть за тебя. Недостаточно быть сильнее противника, нужно быть дальновиднее его. Недостаточно быть Лидером, нужно быть еще и Игроком. Чтобы в нужную минуту, не задумываясь, пожертвовать фигурой - пешкой, а может и более ценной ладьей - потому что так нужно для Короля или просто потому, что пришло ее время. Шахматы - очень жестокая игра.
Во всех областях, во всех сферах деятельности важную роль всегда играет человеческий фактор. Из-за него разбиваются самолеты, упускаются опасные преступники, умирают на операционном столе пациенты... А бывают и куда менее серьезные проступки, приводящие тем не менее к весьма любопытным результатам.
Лидия Васильевна, домработница, которую предоставило дипломату Тори Танака японское посольство, тоже была человеком. И, несмотря на то, что ее ценили именно за ответственность, как раз сегодня она пребывала в крайней степени рассеянности. Старшая дочка Анечка заканчивает институт - надо попробовать пристроить ее в "родное" посольство, младшая, наоборот, только поступает, нужны деньги на взятку; мужу Коле последнее время нездоровится, он подозревает язву... И как бы ни старалась Лидия Васильевна сосредоточиться на уборке, ее мысли снова и снова возвращались к житейским проблемам. Этим, и только этим можно было объяснить тот вопиющий факт, что, закончив уборку и покинув квартиру японца, Лидия Васильевна так и не вспомнила про стакан, одиноко стоявший на подоконнике. Стакан, на котором едва заметно отпечатался след красной помады. Человеческий фактор неумолим.
- Вася, ты понимаешь, чем мы рискуем?- Тихо переспросил Чигорин, подымая взгляд на помощника. Руки против его воли искали вожделенное занятие, а потому подполковник перестал сопротивляться и достал из все еще непочатой пачки сигарету.
Рисковали они действительно сильно. Если только эта маленькая операция провалится, если они оставят какие-то следы, если всплывет факт проникновения в квартиру дипломата... не сносить голов всем.
- Но вы же понимаете... - робко начал Пришвин, но был прерван властным движением руки.
Чигорин понимал. Понимал, что в их руки наконец попала какая-то ниточка, аккуратно потянув за которую - ни в коем случае не дернув! - можно еще на шаг приблизиться к Хамелеону, а там - чем черт не шутит? - и к несокрушимому Самшитову. Трудность заключалась еще и в том, что ФСБшники не представляли, что искать. Документы? Следы пребывания девушки в квартире Танака? Можно было гадать до второго Пришествия, а можно было действовать. Чигорин хмуро кивнул и приготовился к напряженному ожиданию - как бы то ни было, сам он подобную вольность позволить себе не мог, за каждым его шагом внимательно наблюдали украинские "коллеги".
... Если бы подполковник курил, то за час отсутствия Пришвина, он успел бы разделаться со всей пачкой. Так же в его руках, уже изрядно помятая, оставалась все та же сигарета, которую он то задумчиво вертел в пальцах, то закладывал за ухо, то подносил к носу, вдыхая сладкий аромат отравы. Наконец мобильный телефон подал голос, и Дмитрий Анатольевич, кривовато ухмыляясь, прочел SMS от лейтенанта: "Взяли отпечатки со стакана. Отправил запрос в Москву. Обещали в течение нескольких часов". Теперь можно было только молиться, что эта девчонка хоть когда-то, хоть где-то, но засветилась в милицейских картотеках. Вот только, при всех своих достоинствах, в Бога Чигорин не верил. Приходилось надеяться на профессионализм коллег и немного - на удачу, которая позволит все же взять нахальную девчонку, поневоле вызывавшую у подполковника восхищение своей ловкостью.
Конечно, даже речи быть не могло о том, чтобы и сегодня явиться на выставку под личиной Светличной. Во-первых, подозрительным мог показаться столь настойчивый интерес провинциальной глупышки к оружию, во-вторых существовала вероятность встречи с Тори, а это могло бы испортить все. Поэтому к "Дому Кино" подъехала на такси в меру незаметная шатенка в неброском брючном костюме и очках в тонкой оправе. От "лисички"-Татьяны девушку отличал не только цвет волос - пухлые губы, размеренная походка и старание держаться в стороне от толпы, делали различие огромным.
Являться ближе к одиннадцати часам, когда закрывалась выставка, было бы тоже подозрительно, а потому Яне пришлось еще полтора часа наслаждаться видом оружия, большую часть которого она прекрасно запомнила и за вчерашний вечер. Но где-то совсем рядом был Сергей, где-то чуть подальше - рюкзак со всем необходимым, а значит все идет по плану, и надо просто немного потерпеть.
- А чо мы ее сразу не взяли, а? - Непонимающе протянул Тренер, опасливо скашивая глаза на Слюнявого. Тот в последние дни все чаще срывался на подчиненных - ну чисто зверь.
- Слишком людно. - Недовольно процедил сквозь зубы тот, в свою очередь оглядываясь на "бравую пехоту". Витек и Вован - так представил Слюнявому бойцов Тренер, заверив, что втроем они справятся с девчонкой без проблем. Это казалось вполне правдоподобным, но Слюнявый нервничал - то ли звериное чутье предупреждало о возможных осложнениях, то ли осторожность подсказывала взять больше людей.
Да только где их возьмешь в такие сжатые сроки? Приходилось довольствоваться малым и надеяться, что девчонка и вправду не сможет оказать достойного сопротивления. Мопса расстраивать нельзя, Мопса надо порадовать. Чтобы он еще больше стал доверять своему помощнику. И тогда Слюнявому останется только выбрать подходящий момент и завалить так поднадоевшего хозяина, чтобы занять его место. С волками жить...
Наконец этот долгожданный час настал. Последний гость покинул выставку, а охрана, обойдя в который раз все помещения, устроилась за пультом - какой смысл без конца расхаживать по залам, если можно наблюдать за всем с помощью видеокамер? Обнаружить вот уже полчаса сидевшую в каморке уборщиков Яну они, разумеется не могли - такое крошечное помещение не было снабжено всевидящим глазком. Там же через несколько минут оказался Сергей - в каморку он попал через мужской туалет, дверь которого любезно вскрыла Яна.
- Отлично выглядишь. - Широко улыбнулся парень, но в его словах чувствовалась нервозность. Одно дело заниматься не совсем законными делами, сидя в своей квартире или офисе с горячей чашкой кофе в руке, и совсем другое - делать это в непосредственной близости от проводимой операции, когда шанс быть обнаруженным так велик, и все зависит от тебя и твой партнерши, которую ты, положа руку на сердце, знаешь без году неделю...
Яна никак не отреагировала на замечание - в отличие от Сергея она была предельно собрана, как всегда перед операциями. В деле нет места сомнениям, как нет его и для эмоций - только выполняя алгоритм как бездушная машина, можно достичь успеха. Рука девушки дрогнула всего один раз, когда она вставляла обойму в новоприобретенный пистолет. Нахлынули ненадолго воспоминания об инциденте, отправившем ее в немилость. Нахлынули - и тут же исчезли, уступив место хладнокровию
- Сколько времени у меня будет? - Спокойно спросила Яна, последний раз проверяя одежду - на черном глухом комбинезоне не должно быть ничего, что могло бы помешать ей двигаться быстро, и ничего, что издавало бы шум.
- Три с половиной минуты. - Виновато отозвался Сергей, не отрываясь от ноутбука, на котором непрестанно появлялись диалоговые окна, колонки символов, снова новые окна... И пальцы летают над клавишами так быстро, словно живут своей отдельной жизнью, ничуть не мешая хозяину продолжать разговор. - Я запущу им на мониторы картинку с опозданием, но больше трех с половиной минут я выжать не могу. И потом - всегда есть опасность, что они заметят несоответствие реального времени и времени с камер, а потому, чем меньше эта разница, тем лучше.
Выбирая, как лучше подобраться к цели, минуя прицелы видеокамер, напарники рассматривали два варианта. Первый - это вычислить зоны действия камер и передвигаться, обходя их. Его пришлось забраковать по причине простого невезения - одна из камер была направлена непосредственно на стенд с катаной. Второй был технически сложнее и немного опаснее, но выбора уже не оставалось. Незаметно подключаясь к сети охраны, Сергей перехватывал изображения с видеокамер и заставлял их поступать на мониторы пульта с опозданием. То есть охрана неизбежно увидит проникновение в зал, но к тому времени Сергей и Яна планировали уже исчезнуть.
Последние секунды перед стартом, как только Сергей произнесет "Пошла!", Яна должна двинуться к цели, не забывая про отсчет времени. Не успеет справиться - их засекут, и тогда пропало все. Глеб не любит отдавать своих людей в руки законников, предпочитая принцип "так не доставайся же ты никому", но даже если для нее он сделает исключение, девушку ничуть не впечатляла перспектива провести лет десять в тюрьме.
Этих мыслей тоже не должно быть. Уже нет. В голове ничего, кроме четкой схемы действий и маленького метронома, монотонно отсчитывающего секунды. Метронома, который включится после короткого слова...
- Пошла!
Три с половиной минуты.
Покинуть каморку, вернуться в зал, дойти до стенда с катаной.
Три минуты.
С помощью стеклореза проделать дыру в "колпаке", закрывающем экспонат.
Две минуты.
Если просто взять с постамента меч, завоет сигнализация - датчик фиксирует давление и в случае его изменения, подает сигнал. Именно это было самой сложной частью операции - забирая катану, следовало зажать пальцем кнопку датчика, не позволяя ей распрямиться, и в ту же секунду установить на ней металлический брусок весом, идентичным весу изъятого экспоната.
Полторы минуты.
Закинуть дорогую игрушку за спину и что есть духу бежать к черному ходу - теперь уже не до размеренности движений - очень скоро тут станет слишком громко и слишком людно. В эту же сторону бежал Сергей, проклиная про себя отсутствие у себя физической подготовки и холодея от мысли, что может не успеть.
Одна минута.
Они должны были уходить черным ходом, но даже подумать не могли о подобном невезении - один из охранников почему-то предпочитал справлять нужду не в одном из туалетов, а с крыльца на заднем дворе, для чего пользовался именно запасным входом. Там на него и наткнулась Яна, которой первой удалось добраться до выхода и которая тут же, сориентировавшись на месте, развернулась и побежала в противоположную сторону, резко дернув за плечо подоспевшего Сергея и прошипев "Крыша!". Охранник же, справившийся наконец с оторопью, бросился вслед за беглецами, позабыв правда подать сигнал на пульт.
Тридцать секунд.
На крышу трехэтажного здания Яна с Сергеем буквально взлетели - девушка яростно сверкая глазами и парень тяжело дыша. Разговаривать они еще не могли, тем более, что следом появился охранник, недвусмысленно достающий оружие...
Думать некогда, решение принимать необходимо мгновенно, а потому в следующую секунду мужчина взвыл от боли в простреленном колене - несмотря на то, что стрелять Яна не любила, с точностью у нее проблем не было. Только теперь охранник наконец сообразил схватиться за рацию и прокричать в нее:
- Посторонние на крыше!
Ноль секунд.
И в то же мгновение на пульте началась настоящая неразбериха.
- Проникновение в зал А!
- Посторонние на крыше!
- Ранен Птаха!
Раненный Птаха же в это время с бессильной злостью наблюдал, как пара злоумышленников торопливо перепрыгивает на крышу соседнего здания.
- А типа... типа чо происходит? - Ошеломленно протянул Тренер, но ответом ему была тишина, а потому и он поспешил заткнуться.
Собственно, молчание хранили все четверо мужчин - только Слюнявый время от времени по привычке шумно втягивал слюну, наблюдая за разворачивающимися событиями.
За стеклянной дверью "Дома Кино" можно было увидеть суматоху возле пульта охраны - кто-то кричал в телефонную трубку, кто-то бежал к лестнице, на ходу доставая оружие, кто-то лихорадочно стучал по клавиатуре. Откуда-то издалека слышалась милицейская сирена, которая и повергла бандитов в такой ступор - привычно пришла мысль, что явились по их души.
Оторопь прошла, когда-то сверху раздался глухой шлепок - Тренер задрал голову и тут же засуетился, указывая пальцем на неясные очертания двух фигур на крыше примыкающего к "Дому Кино" здания.
- За ними.
- Ты выстрелила в него!
- Не сейчас!
- Ты выстрелила ему в ногу, я видел кровь!
- Не сейчас, Сергей!
В голосе Яны явно слышался металл, но даже это не могло вывести парня из истерики, которая началась из-за колоссального напряжения. Он как мог настраивал себя на то, что все закончится, как только в руках Яны окажется катана, и они смогут покинуть здание через черный ход, а тут... Бешеная погоня по лестнице, охранник с недвусмысленными намерениями и, как апофеоз - выстрел, отправивший бравого блюстителя порядка в нокдаун, а Сергея... Сергея в общем-то туда же. Криминальная жизнь как-то слишком стремительно шагнула с заголовков газет в реальную жизнь, да еще и в непосредственной близости от него самого.
Яна была немного спокойнее, хотя и она была далека от хладнокровия. Все пошло к чертям - наспех состряпанный план не выдержал первой же неувязки, и теперь по их пятам следует охрана, наверное, скоро прибудет милиция, и только и остается, что прыгать с крыши на крышу, подгоняя при этом истеричного напарника.
Следующий сюрприз стал еще более неприятным - кинув взгляд вниз, Яна обнаружила, что по мостовой медленно едет все тот же черный джип, а под самыми домами бодрой трусцой бегут двое бритоголовых.
- Обложили, - зло буркнула себе под нос Яна, недовольно оглядываясь на Сергея - расскажи сейчас ему о том, что в игру включились еще и уголовники, парень окончательно падет духом.
Как уходить - непонятно. Если вначале Яна планировала добраться по крышам до ближайшей пожарной лестницы, то теперь это означало бы попасть сразу в руки бритоголовых.
Решение трудного вопроса появилось неожиданно - а точнее, выехало из-за поворота в виде огромной грязной фуры, на которой уже с трудом можно было разобрать логотип компании. Выбор небольшой - остаться на крыше и ждать, пока их возьмет охрана, спуститься вниз в руки уголовников или...
- Прыгай!
Сергей не успел не то, что воспротивиться, но даже удивиться. Послушно подчинившись толчку от девушки, парень прыгнул с высоты второго этажа и, отчаянно пытаясь удержаться на ногах, приземлился на тент грузовика. Рядом, спрыгнув более удачно и ловко, оказалась Яна, лихорадочно оглядывающаяся по сторонам. Ее худшие опасения подтвердились - бандиты не потеряли их из вида, а, быстро усевшись в машину, следовали теперь за фурой.
Неудивительно, что ни Яна с Сергеем, ни бойцы Слюнявого не заметили в создавшемся переполохе еще одну машину - неприметный серый "Форд", сопровождавший странную процессию от самого "Дома Кино". В ней находился Чигорин - еще боле хмурый и сосредоточенный, чем обычно, Пришвин, беспокойно ерзавший на сиденье и то и дело заглядывавший в экран наладонника, и двое молчаливых и неподвижных оперативников. Так как Василий обеспечивал связь, управлять автомобилем пришлось самому подполковнику, но в данном случае он был даже доволен этим - хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам.
- Ну что? - В который раз спросил он, не поворачивая головы, у Пришвина.
Тот уже собирался - тоже в который раз - понуро ответить "ничего", когда маленький компьютер наконец издал долгожданный писк, и Василий едва не выронил его из рук. Лишь изредка отрываясь от дороги, Чигорин бросал косые взгляды на читающего сообщение лейтенанта и мрачнел одновременно с ним.
- Ничего нет? - Глухо осведомился подполковник, крепче сжимая руль.
- Есть... - как-то совсем уж безрадостно промямлил Пришвин, - но вряд ли вам это понравится.
Так как машины как раз в очередной раз остановились на светофоре, Чигорин быстро покинул автомобиль и уже через мгновение открывал дверцу со стороны пассажира, нетерпеливым жестом велев Василию занять место за рулем.
Дмитрию Анатольевичу и правда не понравилось то, что прислали коллеги из Москвы в ответ на запрос. Нет, это, конечно, чудо, что пальчики Хамелеона нашлись в базе - оказывается, девчонка еще в семнадцать лет умудрилась попасть в руки правосудия за вождение в нетрезвом виде. Дело, правда, быстро замяли, но отпечатки - то ли по недосмотру, то ли по чьему-то умыслу - остались в базе. А вот в том, как замяли дело, и заключалось самое неприятное - девушку вытащил отец. Настолько влиятельный и известный, как в родном Санкт-Петербурге, так и за его пределами, что справится с ним не смогла в своем время и ОБЭП, имея на руках весьма веские доказательства.
Коллеги из Москвы честно переслали Чигорину отсканированный протокол задержания Яны Леонидовны Смиалковской и только в самом низу позволили себе дописать: "Вы там что - рехнулись?!"
И правда - надо рехнуться, чтобы пойти против такого человека. Каким бы всесильным не считали ФСБ, есть рычаги, до которых им не дотянуться. Рычаги, нажав на которые, очень высокие люди добиваются своих целей, а то, что при этом хрустят чьи-то кости, так это лишь детали...
- Что будем делать? - Едва слышно спросил лейтенант. Он понимал все то, о чем подполковник только подумал, но еще надеялся на чудо - ведь это же шеф! Всемогущий и изворотливый Чигорин, который обязательно что-то придумает...
- Разворачивай машину, - сквозь зубы ответил подполковник, словно каждое слово давалось ему с трудом, - это не наша война.
Когда раздосадованный Чигорин порывистым движением вытряхнул из пачки сигарету и закурил, Пришвин не издал ни звука.
Увлекательное путешествие на крыше фуры закончилось неожиданно - машина остановилась возле уединенной заправки, и, как только водитель направился в приютившийся тут же магазинчик, Яна с Сергеем спустились на землю. Вовремя - к ним уже, не особо стесняясь доставать на ходу оружие, спешили бритоголовые.
Кажется, погоня за вертлявой парочкой изрядно разозлила уголовников, потому что мысль о том, что девчонку следует взять живой, начисто стерлась из их памяти. Да и потом - если ей прострелить, скажем, руку, она все равно останется живая? Поэтому стрельбу они начали сразу, заставив Яну совершить гигантский прыжок в сторону в поисках укрытия. Сергею повезло куда меньше - одна из пуль угодила ему в грудь и отбросила назад. До Яны, притаившейся за фурой, донесся сдавленный крик, и она тихо выругалась. Сергей, скорее всего, мертв, с четырьмя бандитами ей не справиться даже при наличии ненормального везения, подмоги ожидать неоткуда. Это было похоже на конец.
Безупречный, на первый взгляд, план давал трещину. Привычная и милая сердцу схема - охмурить, расположить, обмануть - в этот раз была бесполезна по той простой причине, что для нее не оставалось времени. Выставка подходит к концу завтра, но работать на закрытии невозможно, а значит все нужно провернуть сегодня. Яна корила себя в душе последними словами за то, что позволила себе слабину и первые дни пребывания в Киеве практически не занималась делом. А тут еще и этот чертов японец, смешавший все карты...
Но плох тот боец, что опускает руки при виде первой же преграды - потратив на угрызения совести и обвинения во всех грехах в адрес несчастного Сергея полчаса, девушка взяла себя в руки и занялась делом - нужен был новый план. Конечно, большим соблазном было позвонить Глебу и спросить совета, но, с другой стороны, это означало бы расписаться в беспомощности, а значит, и потерять доверие. Самшитов поможет, Самшитов вытащит, но будешь ты потом до конца жизни перебирать бумажки или кофе подавать - к серьезным делам и близко не подпустят слабака, неспособного принимать решения.
А потому через час уже была продумана новая схема действий - в чем-то безрассудная и слишком рискованная, но... да что там, единственно возможная в данной ситуации. Сергей был засажен за свои "игрушки" искать всю необходимую информацию, Яна же занялась подготовкой необходимого снаряжения - протащить его на место предстояло Сергею, который был заблаговременно устроен официантом в ресторан при "Доме Кино". Дальше все должно было пройти как по маслу. Обязано было.
- Попрыгай. - Сурово велела Яна, исподлобья глядя на готового к выходу парня - через полчаса начиналась его смена.
- А-а, я это в фильмах видел - надо проверить, чтобы не тарахтело ничего... - Радостно заулыбался Сергей - все эти игры в ловких авантюристов доставляли ему удовольствие, а потому прыгал он увлеченно и улыбаясь "боссу".
- Нет, это чтобы жирок разогнать. - Язвительно улыбнулась Яна, наблюдая как вытягивается смущенно лицо парня. - Ну, хватит играться - пора работать. А это что? - Осведомилась она, заметив в кармане Сергей какой-то приборчик и поддевая его пальцами.
- Телефон. - Обиженно буркнул тот, но тут же снова расплылся в улыбке - рассказывать с хмурым лицом о предмете своей гордости он не мог. - Титановый корпус, а начинку я всю сам усовершенствовал, там...
Впрочем, договорить ему не дали.
- Титановый, - фыркнула насмешливо девушка, возвращая телефон в нагрудный карман куртки Сергея, - почему не кевларовый? Понты для приезжих.
Когда за Сергеем захлопнулась дверь, он с истинно детским удовольствием показал язык в том направлении, где должна была находиться Яна.
Шахматы - очень сложная игра. Недостаточно просто знать правила, нужно уметь заставлять их играть за тебя. Недостаточно быть сильнее противника, нужно быть дальновиднее его. Недостаточно быть Лидером, нужно быть еще и Игроком. Чтобы в нужную минуту, не задумываясь, пожертвовать фигурой - пешкой, а может и более ценной ладьей - потому что так нужно для Короля или просто потому, что пришло ее время. Шахматы - очень жестокая игра.
Во всех областях, во всех сферах деятельности важную роль всегда играет человеческий фактор. Из-за него разбиваются самолеты, упускаются опасные преступники, умирают на операционном столе пациенты... А бывают и куда менее серьезные проступки, приводящие тем не менее к весьма любопытным результатам.
Лидия Васильевна, домработница, которую предоставило дипломату Тори Танака японское посольство, тоже была человеком. И, несмотря на то, что ее ценили именно за ответственность, как раз сегодня она пребывала в крайней степени рассеянности. Старшая дочка Анечка заканчивает институт - надо попробовать пристроить ее в "родное" посольство, младшая, наоборот, только поступает, нужны деньги на взятку; мужу Коле последнее время нездоровится, он подозревает язву... И как бы ни старалась Лидия Васильевна сосредоточиться на уборке, ее мысли снова и снова возвращались к житейским проблемам. Этим, и только этим можно было объяснить тот вопиющий факт, что, закончив уборку и покинув квартиру японца, Лидия Васильевна так и не вспомнила про стакан, одиноко стоявший на подоконнике. Стакан, на котором едва заметно отпечатался след красной помады. Человеческий фактор неумолим.
- Вася, ты понимаешь, чем мы рискуем?- Тихо переспросил Чигорин, подымая взгляд на помощника. Руки против его воли искали вожделенное занятие, а потому подполковник перестал сопротивляться и достал из все еще непочатой пачки сигарету.
Рисковали они действительно сильно. Если только эта маленькая операция провалится, если они оставят какие-то следы, если всплывет факт проникновения в квартиру дипломата... не сносить голов всем.
- Но вы же понимаете... - робко начал Пришвин, но был прерван властным движением руки.
Чигорин понимал. Понимал, что в их руки наконец попала какая-то ниточка, аккуратно потянув за которую - ни в коем случае не дернув! - можно еще на шаг приблизиться к Хамелеону, а там - чем черт не шутит? - и к несокрушимому Самшитову. Трудность заключалась еще и в том, что ФСБшники не представляли, что искать. Документы? Следы пребывания девушки в квартире Танака? Можно было гадать до второго Пришествия, а можно было действовать. Чигорин хмуро кивнул и приготовился к напряженному ожиданию - как бы то ни было, сам он подобную вольность позволить себе не мог, за каждым его шагом внимательно наблюдали украинские "коллеги".
... Если бы подполковник курил, то за час отсутствия Пришвина, он успел бы разделаться со всей пачкой. Так же в его руках, уже изрядно помятая, оставалась все та же сигарета, которую он то задумчиво вертел в пальцах, то закладывал за ухо, то подносил к носу, вдыхая сладкий аромат отравы. Наконец мобильный телефон подал голос, и Дмитрий Анатольевич, кривовато ухмыляясь, прочел SMS от лейтенанта: "Взяли отпечатки со стакана. Отправил запрос в Москву. Обещали в течение нескольких часов". Теперь можно было только молиться, что эта девчонка хоть когда-то, хоть где-то, но засветилась в милицейских картотеках. Вот только, при всех своих достоинствах, в Бога Чигорин не верил. Приходилось надеяться на профессионализм коллег и немного - на удачу, которая позволит все же взять нахальную девчонку, поневоле вызывавшую у подполковника восхищение своей ловкостью.
Конечно, даже речи быть не могло о том, чтобы и сегодня явиться на выставку под личиной Светличной. Во-первых, подозрительным мог показаться столь настойчивый интерес провинциальной глупышки к оружию, во-вторых существовала вероятность встречи с Тори, а это могло бы испортить все. Поэтому к "Дому Кино" подъехала на такси в меру незаметная шатенка в неброском брючном костюме и очках в тонкой оправе. От "лисички"-Татьяны девушку отличал не только цвет волос - пухлые губы, размеренная походка и старание держаться в стороне от толпы, делали различие огромным.
Являться ближе к одиннадцати часам, когда закрывалась выставка, было бы тоже подозрительно, а потому Яне пришлось еще полтора часа наслаждаться видом оружия, большую часть которого она прекрасно запомнила и за вчерашний вечер. Но где-то совсем рядом был Сергей, где-то чуть подальше - рюкзак со всем необходимым, а значит все идет по плану, и надо просто немного потерпеть.
- А чо мы ее сразу не взяли, а? - Непонимающе протянул Тренер, опасливо скашивая глаза на Слюнявого. Тот в последние дни все чаще срывался на подчиненных - ну чисто зверь.
- Слишком людно. - Недовольно процедил сквозь зубы тот, в свою очередь оглядываясь на "бравую пехоту". Витек и Вован - так представил Слюнявому бойцов Тренер, заверив, что втроем они справятся с девчонкой без проблем. Это казалось вполне правдоподобным, но Слюнявый нервничал - то ли звериное чутье предупреждало о возможных осложнениях, то ли осторожность подсказывала взять больше людей.
Да только где их возьмешь в такие сжатые сроки? Приходилось довольствоваться малым и надеяться, что девчонка и вправду не сможет оказать достойного сопротивления. Мопса расстраивать нельзя, Мопса надо порадовать. Чтобы он еще больше стал доверять своему помощнику. И тогда Слюнявому останется только выбрать подходящий момент и завалить так поднадоевшего хозяина, чтобы занять его место. С волками жить...
Наконец этот долгожданный час настал. Последний гость покинул выставку, а охрана, обойдя в который раз все помещения, устроилась за пультом - какой смысл без конца расхаживать по залам, если можно наблюдать за всем с помощью видеокамер? Обнаружить вот уже полчаса сидевшую в каморке уборщиков Яну они, разумеется не могли - такое крошечное помещение не было снабжено всевидящим глазком. Там же через несколько минут оказался Сергей - в каморку он попал через мужской туалет, дверь которого любезно вскрыла Яна.
- Отлично выглядишь. - Широко улыбнулся парень, но в его словах чувствовалась нервозность. Одно дело заниматься не совсем законными делами, сидя в своей квартире или офисе с горячей чашкой кофе в руке, и совсем другое - делать это в непосредственной близости от проводимой операции, когда шанс быть обнаруженным так велик, и все зависит от тебя и твой партнерши, которую ты, положа руку на сердце, знаешь без году неделю...
Яна никак не отреагировала на замечание - в отличие от Сергея она была предельно собрана, как всегда перед операциями. В деле нет места сомнениям, как нет его и для эмоций - только выполняя алгоритм как бездушная машина, можно достичь успеха. Рука девушки дрогнула всего один раз, когда она вставляла обойму в новоприобретенный пистолет. Нахлынули ненадолго воспоминания об инциденте, отправившем ее в немилость. Нахлынули - и тут же исчезли, уступив место хладнокровию
- Сколько времени у меня будет? - Спокойно спросила Яна, последний раз проверяя одежду - на черном глухом комбинезоне не должно быть ничего, что могло бы помешать ей двигаться быстро, и ничего, что издавало бы шум.
- Три с половиной минуты. - Виновато отозвался Сергей, не отрываясь от ноутбука, на котором непрестанно появлялись диалоговые окна, колонки символов, снова новые окна... И пальцы летают над клавишами так быстро, словно живут своей отдельной жизнью, ничуть не мешая хозяину продолжать разговор. - Я запущу им на мониторы картинку с опозданием, но больше трех с половиной минут я выжать не могу. И потом - всегда есть опасность, что они заметят несоответствие реального времени и времени с камер, а потому, чем меньше эта разница, тем лучше.
Выбирая, как лучше подобраться к цели, минуя прицелы видеокамер, напарники рассматривали два варианта. Первый - это вычислить зоны действия камер и передвигаться, обходя их. Его пришлось забраковать по причине простого невезения - одна из камер была направлена непосредственно на стенд с катаной. Второй был технически сложнее и немного опаснее, но выбора уже не оставалось. Незаметно подключаясь к сети охраны, Сергей перехватывал изображения с видеокамер и заставлял их поступать на мониторы пульта с опозданием. То есть охрана неизбежно увидит проникновение в зал, но к тому времени Сергей и Яна планировали уже исчезнуть.
Последние секунды перед стартом, как только Сергей произнесет "Пошла!", Яна должна двинуться к цели, не забывая про отсчет времени. Не успеет справиться - их засекут, и тогда пропало все. Глеб не любит отдавать своих людей в руки законников, предпочитая принцип "так не доставайся же ты никому", но даже если для нее он сделает исключение, девушку ничуть не впечатляла перспектива провести лет десять в тюрьме.
Этих мыслей тоже не должно быть. Уже нет. В голове ничего, кроме четкой схемы действий и маленького метронома, монотонно отсчитывающего секунды. Метронома, который включится после короткого слова...
- Пошла!
Три с половиной минуты.
Покинуть каморку, вернуться в зал, дойти до стенда с катаной.
Три минуты.
С помощью стеклореза проделать дыру в "колпаке", закрывающем экспонат.
Две минуты.
Если просто взять с постамента меч, завоет сигнализация - датчик фиксирует давление и в случае его изменения, подает сигнал. Именно это было самой сложной частью операции - забирая катану, следовало зажать пальцем кнопку датчика, не позволяя ей распрямиться, и в ту же секунду установить на ней металлический брусок весом, идентичным весу изъятого экспоната.
Полторы минуты.
Закинуть дорогую игрушку за спину и что есть духу бежать к черному ходу - теперь уже не до размеренности движений - очень скоро тут станет слишком громко и слишком людно. В эту же сторону бежал Сергей, проклиная про себя отсутствие у себя физической подготовки и холодея от мысли, что может не успеть.
Одна минута.
Они должны были уходить черным ходом, но даже подумать не могли о подобном невезении - один из охранников почему-то предпочитал справлять нужду не в одном из туалетов, а с крыльца на заднем дворе, для чего пользовался именно запасным входом. Там на него и наткнулась Яна, которой первой удалось добраться до выхода и которая тут же, сориентировавшись на месте, развернулась и побежала в противоположную сторону, резко дернув за плечо подоспевшего Сергея и прошипев "Крыша!". Охранник же, справившийся наконец с оторопью, бросился вслед за беглецами, позабыв правда подать сигнал на пульт.
Тридцать секунд.
На крышу трехэтажного здания Яна с Сергеем буквально взлетели - девушка яростно сверкая глазами и парень тяжело дыша. Разговаривать они еще не могли, тем более, что следом появился охранник, недвусмысленно достающий оружие...
Думать некогда, решение принимать необходимо мгновенно, а потому в следующую секунду мужчина взвыл от боли в простреленном колене - несмотря на то, что стрелять Яна не любила, с точностью у нее проблем не было. Только теперь охранник наконец сообразил схватиться за рацию и прокричать в нее:
- Посторонние на крыше!
Ноль секунд.
И в то же мгновение на пульте началась настоящая неразбериха.
- Проникновение в зал А!
- Посторонние на крыше!
- Ранен Птаха!
Раненный Птаха же в это время с бессильной злостью наблюдал, как пара злоумышленников торопливо перепрыгивает на крышу соседнего здания.
- А типа... типа чо происходит? - Ошеломленно протянул Тренер, но ответом ему была тишина, а потому и он поспешил заткнуться.
Собственно, молчание хранили все четверо мужчин - только Слюнявый время от времени по привычке шумно втягивал слюну, наблюдая за разворачивающимися событиями.
За стеклянной дверью "Дома Кино" можно было увидеть суматоху возле пульта охраны - кто-то кричал в телефонную трубку, кто-то бежал к лестнице, на ходу доставая оружие, кто-то лихорадочно стучал по клавиатуре. Откуда-то издалека слышалась милицейская сирена, которая и повергла бандитов в такой ступор - привычно пришла мысль, что явились по их души.
Оторопь прошла, когда-то сверху раздался глухой шлепок - Тренер задрал голову и тут же засуетился, указывая пальцем на неясные очертания двух фигур на крыше примыкающего к "Дому Кино" здания.
- За ними.
- Ты выстрелила в него!
- Не сейчас!
- Ты выстрелила ему в ногу, я видел кровь!
- Не сейчас, Сергей!
В голосе Яны явно слышался металл, но даже это не могло вывести парня из истерики, которая началась из-за колоссального напряжения. Он как мог настраивал себя на то, что все закончится, как только в руках Яны окажется катана, и они смогут покинуть здание через черный ход, а тут... Бешеная погоня по лестнице, охранник с недвусмысленными намерениями и, как апофеоз - выстрел, отправивший бравого блюстителя порядка в нокдаун, а Сергея... Сергея в общем-то туда же. Криминальная жизнь как-то слишком стремительно шагнула с заголовков газет в реальную жизнь, да еще и в непосредственной близости от него самого.
Яна была немного спокойнее, хотя и она была далека от хладнокровия. Все пошло к чертям - наспех состряпанный план не выдержал первой же неувязки, и теперь по их пятам следует охрана, наверное, скоро прибудет милиция, и только и остается, что прыгать с крыши на крышу, подгоняя при этом истеричного напарника.
Следующий сюрприз стал еще более неприятным - кинув взгляд вниз, Яна обнаружила, что по мостовой медленно едет все тот же черный джип, а под самыми домами бодрой трусцой бегут двое бритоголовых.
- Обложили, - зло буркнула себе под нос Яна, недовольно оглядываясь на Сергея - расскажи сейчас ему о том, что в игру включились еще и уголовники, парень окончательно падет духом.
Как уходить - непонятно. Если вначале Яна планировала добраться по крышам до ближайшей пожарной лестницы, то теперь это означало бы попасть сразу в руки бритоголовых.
Решение трудного вопроса появилось неожиданно - а точнее, выехало из-за поворота в виде огромной грязной фуры, на которой уже с трудом можно было разобрать логотип компании. Выбор небольшой - остаться на крыше и ждать, пока их возьмет охрана, спуститься вниз в руки уголовников или...
- Прыгай!
Сергей не успел не то, что воспротивиться, но даже удивиться. Послушно подчинившись толчку от девушки, парень прыгнул с высоты второго этажа и, отчаянно пытаясь удержаться на ногах, приземлился на тент грузовика. Рядом, спрыгнув более удачно и ловко, оказалась Яна, лихорадочно оглядывающаяся по сторонам. Ее худшие опасения подтвердились - бандиты не потеряли их из вида, а, быстро усевшись в машину, следовали теперь за фурой.
Неудивительно, что ни Яна с Сергеем, ни бойцы Слюнявого не заметили в создавшемся переполохе еще одну машину - неприметный серый "Форд", сопровождавший странную процессию от самого "Дома Кино". В ней находился Чигорин - еще боле хмурый и сосредоточенный, чем обычно, Пришвин, беспокойно ерзавший на сиденье и то и дело заглядывавший в экран наладонника, и двое молчаливых и неподвижных оперативников. Так как Василий обеспечивал связь, управлять автомобилем пришлось самому подполковнику, но в данном случае он был даже доволен этим - хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам.
- Ну что? - В который раз спросил он, не поворачивая головы, у Пришвина.
Тот уже собирался - тоже в который раз - понуро ответить "ничего", когда маленький компьютер наконец издал долгожданный писк, и Василий едва не выронил его из рук. Лишь изредка отрываясь от дороги, Чигорин бросал косые взгляды на читающего сообщение лейтенанта и мрачнел одновременно с ним.
- Ничего нет? - Глухо осведомился подполковник, крепче сжимая руль.
- Есть... - как-то совсем уж безрадостно промямлил Пришвин, - но вряд ли вам это понравится.
Так как машины как раз в очередной раз остановились на светофоре, Чигорин быстро покинул автомобиль и уже через мгновение открывал дверцу со стороны пассажира, нетерпеливым жестом велев Василию занять место за рулем.
Дмитрию Анатольевичу и правда не понравилось то, что прислали коллеги из Москвы в ответ на запрос. Нет, это, конечно, чудо, что пальчики Хамелеона нашлись в базе - оказывается, девчонка еще в семнадцать лет умудрилась попасть в руки правосудия за вождение в нетрезвом виде. Дело, правда, быстро замяли, но отпечатки - то ли по недосмотру, то ли по чьему-то умыслу - остались в базе. А вот в том, как замяли дело, и заключалось самое неприятное - девушку вытащил отец. Настолько влиятельный и известный, как в родном Санкт-Петербурге, так и за его пределами, что справится с ним не смогла в своем время и ОБЭП, имея на руках весьма веские доказательства.
Коллеги из Москвы честно переслали Чигорину отсканированный протокол задержания Яны Леонидовны Смиалковской и только в самом низу позволили себе дописать: "Вы там что - рехнулись?!"
И правда - надо рехнуться, чтобы пойти против такого человека. Каким бы всесильным не считали ФСБ, есть рычаги, до которых им не дотянуться. Рычаги, нажав на которые, очень высокие люди добиваются своих целей, а то, что при этом хрустят чьи-то кости, так это лишь детали...
- Что будем делать? - Едва слышно спросил лейтенант. Он понимал все то, о чем подполковник только подумал, но еще надеялся на чудо - ведь это же шеф! Всемогущий и изворотливый Чигорин, который обязательно что-то придумает...
- Разворачивай машину, - сквозь зубы ответил подполковник, словно каждое слово давалось ему с трудом, - это не наша война.
Когда раздосадованный Чигорин порывистым движением вытряхнул из пачки сигарету и закурил, Пришвин не издал ни звука.
Увлекательное путешествие на крыше фуры закончилось неожиданно - машина остановилась возле уединенной заправки, и, как только водитель направился в приютившийся тут же магазинчик, Яна с Сергеем спустились на землю. Вовремя - к ним уже, не особо стесняясь доставать на ходу оружие, спешили бритоголовые.
Кажется, погоня за вертлявой парочкой изрядно разозлила уголовников, потому что мысль о том, что девчонку следует взять живой, начисто стерлась из их памяти. Да и потом - если ей прострелить, скажем, руку, она все равно останется живая? Поэтому стрельбу они начали сразу, заставив Яну совершить гигантский прыжок в сторону в поисках укрытия. Сергею повезло куда меньше - одна из пуль угодила ему в грудь и отбросила назад. До Яны, притаившейся за фурой, донесся сдавленный крик, и она тихо выругалась. Сергей, скорее всего, мертв, с четырьмя бандитами ей не справиться даже при наличии ненормального везения, подмоги ожидать неоткуда. Это было похоже на конец.
I love you so much you must kill me now. ©
Re: Cezare: проза
Глава VIII
Он пришел, несмотря на то, что имел полное право отказаться. Он пришел один, хотя мог окружить себя толпой телохранителей. Он пришел даже без оружия, всем своим видом излучая уверенность в себе. Или все же глупость?
Но, вглядываясь в светлые глаза Глеба, Мопс видел там что угодно, только не глупость. И не трусость - Самшитов не боялся конкурента и не пренебрег возможностью еще раз это продемонстрировать. Впрочем, Мопс всерьез рассчитывал изрядно сбить спесь с наглеца - только что звонил Слюнявый, доложил, что девчонку зажали в угол и сейчас возьмут. Считай, уже взяли! Это позволяло Мопсу смотреть на Самшитова свысока - как он думал.
- Неприятности, Глебушка? - Приторным голоском полюбопытствовал он, наливая коньяк - только себе - и усаживаясь в кресло напротив Самшитова.
- С чего ты взял? - Удивление, искреннее или прекрасно сыгранное.
- Да, знаешь ли, кое-кто из твоих людей слишком болтливым стал в последнее время... - Наслаждаясь триумфом, Мопс лениво растягивал слова. - Жаль тебе будет лишиться девчонки своей, а? Хамелеона своего ненаглядного! - К концу речи уголовник глупо захихикал, видимо, в предвкушении того, как удивленно вытянется сейчас лицо Глеба...
Но этого не происходило. Самшитов продолжал спокойно смотреть на собеседника ясными глазами и только легкая, едва заметная сардоническая улыбка тронула его губы.
- Это все, что ты хотел мне сообщить?
- Но... типа...- Беседа шла вразрез с заготовленным сценарием, а потому Мопс растерялся и не мог подобрать слова.
- Мои люди просто так не болтают, запомни это, Мопс! - Со смехом произнес Глеб, поднимаясь, и, без опаски повернувшись к конкуренту спиной, направился к двери. - Спасибо, что сделал всю грязную работу за нас. Правда, помощника твоего немного жаль. - Мужчина развернулся на пороге, насмешливо глядя на Мопса и словно силясь припомнить что-то. - Ну того... с экзотическим прозвищем. Он был забавный. И слишком смышленый. Мне не очень хотелось, чтобы он занял твое место - тогда мне было бы сложнее уничтожить вас. - Глеб опечаленно вздохнул, и через мгновение его смех доносился уже из-за закрытой двери.
Едва он покинул здание, в котором проходила встреча с Мопсом, подал голос мобильный телефон:
- Кавалерия уже на подходе, Глеб. - Весело произнес Митя - ему нравилось, что весь спектакль разыгрывается как по нотам, это лишний раз подтверждало то, что он твердо знал и раньше - он выбрал очень умного хозяина. Хозяина и друга.
Драгоценные минуты, которые стоило бы потратить на прощание с жизнью, Яна заняла размышлениями. Колесики лихорадочно вертелись, отчаянно пытаясь подсказать девушке лежащий на поверхности вывод. Наконец все детали мозаики сошлись в единое полотно, и Яна едва сдержала крик: "Глеб!"
"Меня сдал Глеб!"
"Глупости, он не разбрасывается ценными сотрудниками".
"Но важнее всего для него безопасность организации! Если только сотрудник где-то замарается, Самшитов избавляется от него любой ценой".
"И он просто взял и заявился к Мопсу: здрасьте, мол, вот вам мой подарочек!"?" - язвительно осведомился внутренний голос.
"Это же Глеб - он мастер интриг и комбинаций!"
Ответа не последовало, а значит доводов против этой версии больше не было.
- Меня сдал Глеб... - Растерянно прошептала Яна, на мгновение забыв о том, что с двух сторон к ней приближаются громилы и пора бы взять себя в руки. Один из уголовников действительно показался из-за капота грузовика, но вскинувшая было пистолет Яна выстрелить не успела - тишину забытой богом автозаправки нарушил визг тормозов, и... и вдруг стало очень шумно.
Как-либо внятно фиксировать события не получалось, равно как и понять, кто именно атаковал бритоголовых - милиция? спецназ? СБУ? Не меньше десяти мужчин в армейских комбинезонах мгновенно рассеялись по небольшой стоянке, заняли удобные позиции и поливали начавших было стрелять бандитов перекрестным огнем.
Глеб немного не рассчитал, а может просто не предполагал, что бритоголовым понадобится так много времени для того, чтобы добраться до Яны. По его замыслу люди Мопса разбирались с Яной, а наведенные "анонимным звонком" СБУшники решали проблему уголовников. Но теперь завязывался жесткий бой, а Яна все так же отсиживалась за машиной, не понимая, к добру ли появление третьей силы или все будет еще хуже.
- Бежим! - Вдруг раздался прямо над ухом голос, и девушка вздрогнула - как к ней смогли так незаметно подобраться? Ведь с той стороны никого не было...
Никого, кроме мертвого Сергея. Правда, сейчас он выглядел вполне живым, хоть и напуганным - от каждого звука выстрела он вздрагивал и приседал, затравленно оглядываясь.
- Но... как? - Туманно задала вопрос Яна, осматривая напарника - он меньше всего походил на раненного.
- Понты для приезжих. - Нервно хмыкнул Сергей, демонстрируя девушке сплющенный мобильный телефон, в котором прочно засела пуля.
Чудесное исцеление парня приободрило Яну, но и отвлекло от происходящего. Она не сразу заметила, как к ним ползет - именно ползет, простреленная в двух местах нога не позволяла идти - один из уголовников, недвусмысленно целясь в девушку.
- Стреляй! - Истерично взвизгнул Сергей, разом позабыв о том, как шокировал его факт применения напарницей оружия на крыше "Дома Кино".
Яна честно навела пистолет на подбирающегося ближе бритоголового, но палец никак не желал нажимать на спусковой крючок...
- Я не могу!
Проклятая слабость! Одно дело выстрелить человеку в ногу, чтобы помешать ему преследовать тебя, и совсем другое - убить, даже спасая свою жизнь. Яна понимала, что еще мгновение, и прозвучит выстрел - не ее оружия, совсем не ее! - но ничего не могла с собой поделать. Нести смерть оказалось страшно и тяжело.
Спасение пришло неожиданно в виде одного из ребят в форме - увидев подающего признаки жизни бритоголового, он хладнокровно выстрелил ему в голову.
- Почему ты не стреляла?! - Оглушенно прошептал Сергей, опускаясь вместе с Яной на землю. - Ты ведь уже... тебе ведь уже приходилось убивать... - Девушка молчала, а потом он развил свою мысль. - Тот охранник, которого ты...
- Я не убила его! - Горько воскликнула Яна. - В том-то и дело, что я не смогла убить, и из-за этого и начались все мои проблемы. Из-за этого Глеб без сожаления отправил меня на убой...
Договорить ей не удалось - какое-то шестое чувство заставило Яну выглянуть из-за фуры, и она увидела последнего уголовника. Это был Слюнявый - ей доводилось видеть его, когда она крутилась возле Мопса. Это стало последним подтверждением ее неприятной догадки. Но совсем не это сейчас занимало девушку - умирающий бандит понял, что ему уже не спастись и теперь наводил свой пистолет на один из баков с бензином. Яна побелела, догадавшись, ЧТО сейчас произойдет и резко дернула Сергея за рукав. За мгновение до того, как автозаправку потряс мощный взрыв, два тела буквально вывалились за ограду и покатились по холму, покрытому дивной смесью грязи и подтаявшего снега.
Шахматы - очень непредсказуемая игра. Кажется, все ходы рассчитаны, кажется, что противник послушно заглотнет наживку в виде пожертвованных тобой фигур, кажется, что он обречен, и исход партии уже предопределен. И не приходит ни на мгновение мысль, что вчерашние пешки захотят дойти до конца доски, чтобы примерить мантию ферзя. Что послушная и исполнительная ладья откажется идти на заклание и вдруг впервые сделает ход по диагонали... Шахматы - игра, в которой нельзя упускать из виду ничего, даже характер твоих фигур, иначе однажды сама доска сойдет с ума, обратив всю партию против тебя.
Кому-то нравится быть кукловодом и дергать за ниточки, заставляя марионеток подчиняться своей воле. А кто-то предпочитает держать эти нити в своих руках - так спокойнее. Так можно владеть информацией, а значит, подключиться к действу в любой момент.
Именно таким человеком был Тори - он не любил ввязываться во все происходящие вокруг интриги и события, но чувствовал себя обязанным быть в курсе них. А потому, когда бессмысленные поодиночке клочки и обрывки сведений собрались в его руках, позволяя воссоздать цепь событий, он смог прийти к тем же выводам, что и Яна - Москва гениально разыграла комбинацию, подставляя не только заказчиков, которые должны были передать "объект" новому хозяину, но и собственно исполнителя, своего сотрудника, отдав его на растерзание. И к месту схватки, о которой ему уже тоже доложили, вакагасира спешил с одной целью - увидеть этого загадочного Хамелеона, вокруг которого вертелись любопытные события последних дней.
- Я подвернул ногу. - Жалобно сообщил Сергей, демонстрируя Яне подошву ботинка - во время падения она попросту отвалилась, наглядно доказывая несовершенство китайских производителей.
- Не ной. - Рассеянно отрезала девушка, не обращая внимания на собственные повреждения - у нее была содрана щека, а левая рука подозрительно болела, навевая мысль в лучшем случае о вывихе.
Но это нисколько не занимало Яну - только сейчас она вспомнила про вещицу, которая собственно и стала причиной неудачного вечера. Катана была бережно извлечена на свет из изрядно пострадавшего рюкзака, и девушка облегченно вздохнула - на мече не было ни царапинки. Не для того он прожил столько веков, чтобы рассыпаться в прах от пустяковой переделки. Пустяковой по его меркам, разумеется.
Конечно, уже и речи не могло быть о том, чтобы передавать катану в руки заказчикам или везти ее в Москву. Об этом городе можно было забыть, а скорее всего и вовсе о России. Можно было выгодно сбыть меч где-нибудь за границей, но чем дольше Яна рассматривала грозное, но такое прекрасное оружие, тем больше ощущала на себе его чары. И уже казалось, что кожа рукояти неотделима от кожи руки, что сам клинок является продолжением тела девушки...
- Может, оставить себе? - Задумчиво пробормотала Яна себе под нос, все еще не отрывая взгляда от гипнотически поблескивающего лезвия.
- Я бы не стал этого делать. - Раздался за спиной насмешливый голос с едва уловимым акцентом.
Она уже явно слышала его раньше. Как глупо было оставаться здесь же, под холмом, а не рвануть по шоссе в надежде поймать машину! Еще хуже было то, что пистолет лежал на рюкзаке в метре от Яны, а обладатель голоса стоял уже совсем близко...
Она сам вряд ли могла бы сказать, что подсказало ей последовательность действий, но стоило только мужчине подойти еще на шаг, и Яна окончательно достала катану из ножен, резко развернулась, и вот уже острие клинка упирается в горло мужчины... Нет, должно было упереться, но так же быстро, как среагировала девушка, противник отступил назад, не позволив лезвию задеть себя.
- Отличная стойка. Вы фехтуете? - Все так же иронично спросил он.
Яна уже хотела ответить в таком же язвительном тоне, но умолкла на вдохе. Вздрогнула. Узнала.
- Тори?
Поверить в то, что это просто совпадение, мог только неизлечимый оптимист. Безлюдное шоссе, по которому лишь изредка проезжали автомобили - какова вероятность, что японцу захочется прогуляться именно здесь?
Мужчина удивленно вскинул бровь и уже хотел было поинтересоваться, откуда девушке известно его имя, но не произнес ни слова. Вздрогнул. Узнал.
- Татьяна?
Девушка отрицательно покачала головой, не торопясь убирать катану. Мысли бешеными обезьянами носились по голове, не желая выстраиваться в логическую цепочку. Зачем здесь Тори? Чтобы убить ее? Если так, то какой смысл врать?
- Меня зовут Яна. - Глухо обронила девушка, понуро опустив голову и глядя себе под ноги.
Глупо все складывалось. Даже нет, не глупо - мерзко. Неприятно, что убьет ее человек, с которым она провела такую теплую ночь и которого хотела бы еще вспоминать с улыбкой...
Яна бы изрядно удивилась, узнав, что Тори не собирался ее убивать. Даже не зная еще, что столкнется тут со своей недавней любовницей, он собирался лишь "засвидетельствовать свое почтение" человеку, который так ловко провернул казавшуюся невозможной операцию, умудрившись при этом еще и выскользнуть из цепких лап собственного босса. Теперь же, увидев Яну, японец и вовсе растерялся, не представляя, что делать.
- Собираешься просто исчезнуть, ведь так? - Нашелся наконец он.
Яна хмуро кивнула, по-прежнему не подымая взгляда - что за удовольствие смотреть в глаза своему палачу? Это не жалкий уголовник с интеллектом на уровне рогатой ящерицы, от такого не сбежишь...
- Мне бы этого не хотелось, - мягко произнес Тори и снова заставил девушку вздрогнуть, совершив неожиданное - рука мужчины коснулась волос Яны - настоящих волос, парик был утерян еще во время спринта по крышам, - ты мне нравишься. - Просто закончил он - разве станет умный и сильный мужчина мяться, признаваясь в симпатии красивой и сильной женщине?
- Тогда отпусти... - Едва слышно попросила Яна, впервые за разговор посмотрев японцу в глаза. В голове по-прежнему царил сумбур, но теперь на смену вялой обреченности пришла робкая надежда. Если только, конечно, это не странный юмор якудза...
Тори молчал долго - прошло не меньше двух минут, хотя для Яны и наблюдавшего за этой сценой изумленного Сергей они показались вечностью - а затем слабо кивнул и, поклонившись, шагнул в сторону, как бы давая дорогу девушке. Не произнеся ни слова, Яна торопливо прошла мимо мужчины, а за ней рысцой побежал Сергей, подхватив тяжелый рюкзак.
Вскоре Тори остался возле пустынного шоссе один. Он направился к оставленной неподалеку машине и остановился только один раз для того, чтобы поднять трость, выпавшую из рук. Японец придирчиво осмотрел драгоценный подарок оябуна и пробормотал себе под нос:
- По крайней мере, я выиграл сто тысяч...
Эпилог
- Everything is just gorgeous, honey. You don't have to worry.
Сладкий голосок долетал из наушников, а Коннор только неопределенно хмыкнул. Как оказалось, его напарница бегло говорила по-английски, без малейшего намека на акцент. А вот ему, чтобы оправдать весьма корявое произношение, понадобились документы, подтверждавшие канадское происхождение. Коннор Саймон - в который раз прочел парень на водительском удостоверении и пожал плечами. Имя, как имя - ничем не хуже и не лучше других. Главное - способности, навыки, а они точно никуда не делись.
Подлив себе в бумажный стаканчик еще горячего кофе, он опять натянул наушники - кажется, его подруга снова что-то щебетала своему ухажеру, а значит, нужно быть максимально внимательным.
До чего же легко потеряться среди всего этого великолепия! Страстные рубины, загадочные изумруды, мрачноватые топазы и, конечно, бриллианты. Впрочем, внимание большинства гостей были сосредоточены на единственном камне - лимонно-желтом бриллианте, величаво сверкавшем под приглушенным светом.
"Флорентиец", "Австрийский желты", "Тосканец" - у него было множество имен, и еще больше легенд окружало этот камень. Собственность семейства Медичи во Флоренции в семнадцатом веке, часть короны Габсбургов - в восемнадцатом и безнадежно потерянная драгоценность со времен Второй мировой войны. Сегодня посмотреть на триумфальное возвращение "Тосканца" в свет, похоже, собрался весь Лондон. Хозяин камня - долговязый невзрачный англичанин с унылым носом, то надувался от гордости, то лихорадочно вздрагивал, словно опасался, что все это мероприятие, а вместе с ним и уникальный бриллиант обратятся маревом, сладким сном... В такие моменты его руки ласково касались тонкие пальчики стоявшей рядом девушки. Молодой и очень красивой девушки, явно не англичанки - слишком яркими были ее раскосые синие глаза и слишком черными длинные гладкие волосы, шелковой шалью покрывающие плечи. И если женщины бросали завистливые взгляды исключительно на камень, то мужчины время от времени ревниво поглядывали и в сторону пары. Очень уж привлекательной выглядела спутница хозяина. Разве что нос немного портил ее - чуть длинноватый и с небольшой горбинкой...
***
Соломатин Виктор Григорьевич, известный читателю как Толстый, исчез из страны на следующий же день после скандала, который разразился, когда была обнаружена кража катаны. По слухам, меценат и видный политический деятель скрылся в Швейцарии, но - опять же, по слухам, которые так и не подтвердились - долго там не прожил.
Ближайший его помощник - Редько Владимир Андреевич, он же Тощий - попал в руки правосудия в качестве заказчика совершенного преступления. Каким образом эта информация попала в правоохранительные органы, узнать не удалось.
Чигорин Дмитрий Анатольевич, вернувшись в Москву, конечно, вызвал недовольство начальства "глухарем", но в скором времени получил новое дело, в котором смог проявить свой талант доставать информацию из ниоткуда. Верный лейтенант Василий Пришвин оставался при нем, и когда Чигорин получил звание полковника, тоже пошел на повышение.
Команда Самшитова существует в Москве до сих пор все тем же составом, разве что Митя перестал отсиживаться в тени и стал полноправной правой рукой Глеба. Сам же Глеб время от времени получает странные открытки из разных концов света и только улыбается перед тем, как порвать их - кривовато и чуть огорченно. Видимо, от того, что не разглядел в свое время истинную ценность кадра.
Батурин Аркадий Андреевич, более известный в определенных кругах как Мопс, самым неожиданным образом перенес инсульт после получения новости о полном провале в Киеве и гибели помощника. Обезглавленная банда частично распалась, частично попала в руки российских правоохранительных органов, информацию которым, грамотно воспользовавшись моментом, аккуратно передали люди Самшитова.
Молодой японский дипломат Тори Танака, по странной прихоти судьбы являвшийся также вакагасирой мафиозного клана, оставил Украину уже через две недели после описываемых событий. В скором времени он продолжил дипломатическую службу в Великобритании, но это тоже было лишь неясным слухом, отчасти потому, что ни в России, ни в Украине судьбой японца не интересовались.
Гораздо меньше известно о судьбе Мишина Сергея Александровича. После злополучной ночи он исчез из Киева, и даже его мать божится, что понятия не имеет, куда делся "ее мальчик". По непроверенным данным одно из тел, которое не удалось идентифицировать после взрыва на автозаправке, принадлежало именно ему.
Смиалковская Яна Леонидовна, более известная как Хамелеон, исчезла бесследно. Если верить документам и тем немногим сведениям, что удалось раздобыть Чигорину во время неофициального расследования, то свой родной город Петербург девушка никогда не покидала и даже в Москве, не то что в Киеве, никогда не была. А впрочем, с этим именем Яну связывал только сам подполковник, а он предпочитал молчать, совершенно не желая ставить на кон свою карьеру, а, может быть, и жизнь.
Дело Хамелеона было закрыто российскими и украинскими службами, навсегда получив пометку "нераскрытое".
_____________________________
Оябун - глава клана якудза
(англ.) Все просто великолепно, дорогой. Тебе не стоит беспокоиться.
29.11.07 –9.11.09
(c) Александра Cezare Дорогова
Он пришел, несмотря на то, что имел полное право отказаться. Он пришел один, хотя мог окружить себя толпой телохранителей. Он пришел даже без оружия, всем своим видом излучая уверенность в себе. Или все же глупость?
Но, вглядываясь в светлые глаза Глеба, Мопс видел там что угодно, только не глупость. И не трусость - Самшитов не боялся конкурента и не пренебрег возможностью еще раз это продемонстрировать. Впрочем, Мопс всерьез рассчитывал изрядно сбить спесь с наглеца - только что звонил Слюнявый, доложил, что девчонку зажали в угол и сейчас возьмут. Считай, уже взяли! Это позволяло Мопсу смотреть на Самшитова свысока - как он думал.
- Неприятности, Глебушка? - Приторным голоском полюбопытствовал он, наливая коньяк - только себе - и усаживаясь в кресло напротив Самшитова.
- С чего ты взял? - Удивление, искреннее или прекрасно сыгранное.
- Да, знаешь ли, кое-кто из твоих людей слишком болтливым стал в последнее время... - Наслаждаясь триумфом, Мопс лениво растягивал слова. - Жаль тебе будет лишиться девчонки своей, а? Хамелеона своего ненаглядного! - К концу речи уголовник глупо захихикал, видимо, в предвкушении того, как удивленно вытянется сейчас лицо Глеба...
Но этого не происходило. Самшитов продолжал спокойно смотреть на собеседника ясными глазами и только легкая, едва заметная сардоническая улыбка тронула его губы.
- Это все, что ты хотел мне сообщить?
- Но... типа...- Беседа шла вразрез с заготовленным сценарием, а потому Мопс растерялся и не мог подобрать слова.
- Мои люди просто так не болтают, запомни это, Мопс! - Со смехом произнес Глеб, поднимаясь, и, без опаски повернувшись к конкуренту спиной, направился к двери. - Спасибо, что сделал всю грязную работу за нас. Правда, помощника твоего немного жаль. - Мужчина развернулся на пороге, насмешливо глядя на Мопса и словно силясь припомнить что-то. - Ну того... с экзотическим прозвищем. Он был забавный. И слишком смышленый. Мне не очень хотелось, чтобы он занял твое место - тогда мне было бы сложнее уничтожить вас. - Глеб опечаленно вздохнул, и через мгновение его смех доносился уже из-за закрытой двери.
Едва он покинул здание, в котором проходила встреча с Мопсом, подал голос мобильный телефон:
- Кавалерия уже на подходе, Глеб. - Весело произнес Митя - ему нравилось, что весь спектакль разыгрывается как по нотам, это лишний раз подтверждало то, что он твердо знал и раньше - он выбрал очень умного хозяина. Хозяина и друга.
Драгоценные минуты, которые стоило бы потратить на прощание с жизнью, Яна заняла размышлениями. Колесики лихорадочно вертелись, отчаянно пытаясь подсказать девушке лежащий на поверхности вывод. Наконец все детали мозаики сошлись в единое полотно, и Яна едва сдержала крик: "Глеб!"
"Меня сдал Глеб!"
"Глупости, он не разбрасывается ценными сотрудниками".
"Но важнее всего для него безопасность организации! Если только сотрудник где-то замарается, Самшитов избавляется от него любой ценой".
"И он просто взял и заявился к Мопсу: здрасьте, мол, вот вам мой подарочек!"?" - язвительно осведомился внутренний голос.
"Это же Глеб - он мастер интриг и комбинаций!"
Ответа не последовало, а значит доводов против этой версии больше не было.
- Меня сдал Глеб... - Растерянно прошептала Яна, на мгновение забыв о том, что с двух сторон к ней приближаются громилы и пора бы взять себя в руки. Один из уголовников действительно показался из-за капота грузовика, но вскинувшая было пистолет Яна выстрелить не успела - тишину забытой богом автозаправки нарушил визг тормозов, и... и вдруг стало очень шумно.
Как-либо внятно фиксировать события не получалось, равно как и понять, кто именно атаковал бритоголовых - милиция? спецназ? СБУ? Не меньше десяти мужчин в армейских комбинезонах мгновенно рассеялись по небольшой стоянке, заняли удобные позиции и поливали начавших было стрелять бандитов перекрестным огнем.
Глеб немного не рассчитал, а может просто не предполагал, что бритоголовым понадобится так много времени для того, чтобы добраться до Яны. По его замыслу люди Мопса разбирались с Яной, а наведенные "анонимным звонком" СБУшники решали проблему уголовников. Но теперь завязывался жесткий бой, а Яна все так же отсиживалась за машиной, не понимая, к добру ли появление третьей силы или все будет еще хуже.
- Бежим! - Вдруг раздался прямо над ухом голос, и девушка вздрогнула - как к ней смогли так незаметно подобраться? Ведь с той стороны никого не было...
Никого, кроме мертвого Сергея. Правда, сейчас он выглядел вполне живым, хоть и напуганным - от каждого звука выстрела он вздрагивал и приседал, затравленно оглядываясь.
- Но... как? - Туманно задала вопрос Яна, осматривая напарника - он меньше всего походил на раненного.
- Понты для приезжих. - Нервно хмыкнул Сергей, демонстрируя девушке сплющенный мобильный телефон, в котором прочно засела пуля.
Чудесное исцеление парня приободрило Яну, но и отвлекло от происходящего. Она не сразу заметила, как к ним ползет - именно ползет, простреленная в двух местах нога не позволяла идти - один из уголовников, недвусмысленно целясь в девушку.
- Стреляй! - Истерично взвизгнул Сергей, разом позабыв о том, как шокировал его факт применения напарницей оружия на крыше "Дома Кино".
Яна честно навела пистолет на подбирающегося ближе бритоголового, но палец никак не желал нажимать на спусковой крючок...
- Я не могу!
Проклятая слабость! Одно дело выстрелить человеку в ногу, чтобы помешать ему преследовать тебя, и совсем другое - убить, даже спасая свою жизнь. Яна понимала, что еще мгновение, и прозвучит выстрел - не ее оружия, совсем не ее! - но ничего не могла с собой поделать. Нести смерть оказалось страшно и тяжело.
Спасение пришло неожиданно в виде одного из ребят в форме - увидев подающего признаки жизни бритоголового, он хладнокровно выстрелил ему в голову.
- Почему ты не стреляла?! - Оглушенно прошептал Сергей, опускаясь вместе с Яной на землю. - Ты ведь уже... тебе ведь уже приходилось убивать... - Девушка молчала, а потом он развил свою мысль. - Тот охранник, которого ты...
- Я не убила его! - Горько воскликнула Яна. - В том-то и дело, что я не смогла убить, и из-за этого и начались все мои проблемы. Из-за этого Глеб без сожаления отправил меня на убой...
Договорить ей не удалось - какое-то шестое чувство заставило Яну выглянуть из-за фуры, и она увидела последнего уголовника. Это был Слюнявый - ей доводилось видеть его, когда она крутилась возле Мопса. Это стало последним подтверждением ее неприятной догадки. Но совсем не это сейчас занимало девушку - умирающий бандит понял, что ему уже не спастись и теперь наводил свой пистолет на один из баков с бензином. Яна побелела, догадавшись, ЧТО сейчас произойдет и резко дернула Сергея за рукав. За мгновение до того, как автозаправку потряс мощный взрыв, два тела буквально вывалились за ограду и покатились по холму, покрытому дивной смесью грязи и подтаявшего снега.
Шахматы - очень непредсказуемая игра. Кажется, все ходы рассчитаны, кажется, что противник послушно заглотнет наживку в виде пожертвованных тобой фигур, кажется, что он обречен, и исход партии уже предопределен. И не приходит ни на мгновение мысль, что вчерашние пешки захотят дойти до конца доски, чтобы примерить мантию ферзя. Что послушная и исполнительная ладья откажется идти на заклание и вдруг впервые сделает ход по диагонали... Шахматы - игра, в которой нельзя упускать из виду ничего, даже характер твоих фигур, иначе однажды сама доска сойдет с ума, обратив всю партию против тебя.
Кому-то нравится быть кукловодом и дергать за ниточки, заставляя марионеток подчиняться своей воле. А кто-то предпочитает держать эти нити в своих руках - так спокойнее. Так можно владеть информацией, а значит, подключиться к действу в любой момент.
Именно таким человеком был Тори - он не любил ввязываться во все происходящие вокруг интриги и события, но чувствовал себя обязанным быть в курсе них. А потому, когда бессмысленные поодиночке клочки и обрывки сведений собрались в его руках, позволяя воссоздать цепь событий, он смог прийти к тем же выводам, что и Яна - Москва гениально разыграла комбинацию, подставляя не только заказчиков, которые должны были передать "объект" новому хозяину, но и собственно исполнителя, своего сотрудника, отдав его на растерзание. И к месту схватки, о которой ему уже тоже доложили, вакагасира спешил с одной целью - увидеть этого загадочного Хамелеона, вокруг которого вертелись любопытные события последних дней.
- Я подвернул ногу. - Жалобно сообщил Сергей, демонстрируя Яне подошву ботинка - во время падения она попросту отвалилась, наглядно доказывая несовершенство китайских производителей.
- Не ной. - Рассеянно отрезала девушка, не обращая внимания на собственные повреждения - у нее была содрана щека, а левая рука подозрительно болела, навевая мысль в лучшем случае о вывихе.
Но это нисколько не занимало Яну - только сейчас она вспомнила про вещицу, которая собственно и стала причиной неудачного вечера. Катана была бережно извлечена на свет из изрядно пострадавшего рюкзака, и девушка облегченно вздохнула - на мече не было ни царапинки. Не для того он прожил столько веков, чтобы рассыпаться в прах от пустяковой переделки. Пустяковой по его меркам, разумеется.
Конечно, уже и речи не могло быть о том, чтобы передавать катану в руки заказчикам или везти ее в Москву. Об этом городе можно было забыть, а скорее всего и вовсе о России. Можно было выгодно сбыть меч где-нибудь за границей, но чем дольше Яна рассматривала грозное, но такое прекрасное оружие, тем больше ощущала на себе его чары. И уже казалось, что кожа рукояти неотделима от кожи руки, что сам клинок является продолжением тела девушки...
- Может, оставить себе? - Задумчиво пробормотала Яна себе под нос, все еще не отрывая взгляда от гипнотически поблескивающего лезвия.
- Я бы не стал этого делать. - Раздался за спиной насмешливый голос с едва уловимым акцентом.
Она уже явно слышала его раньше. Как глупо было оставаться здесь же, под холмом, а не рвануть по шоссе в надежде поймать машину! Еще хуже было то, что пистолет лежал на рюкзаке в метре от Яны, а обладатель голоса стоял уже совсем близко...
Она сам вряд ли могла бы сказать, что подсказало ей последовательность действий, но стоило только мужчине подойти еще на шаг, и Яна окончательно достала катану из ножен, резко развернулась, и вот уже острие клинка упирается в горло мужчины... Нет, должно было упереться, но так же быстро, как среагировала девушка, противник отступил назад, не позволив лезвию задеть себя.
- Отличная стойка. Вы фехтуете? - Все так же иронично спросил он.
Яна уже хотела ответить в таком же язвительном тоне, но умолкла на вдохе. Вздрогнула. Узнала.
- Тори?
Поверить в то, что это просто совпадение, мог только неизлечимый оптимист. Безлюдное шоссе, по которому лишь изредка проезжали автомобили - какова вероятность, что японцу захочется прогуляться именно здесь?
Мужчина удивленно вскинул бровь и уже хотел было поинтересоваться, откуда девушке известно его имя, но не произнес ни слова. Вздрогнул. Узнал.
- Татьяна?
Девушка отрицательно покачала головой, не торопясь убирать катану. Мысли бешеными обезьянами носились по голове, не желая выстраиваться в логическую цепочку. Зачем здесь Тори? Чтобы убить ее? Если так, то какой смысл врать?
- Меня зовут Яна. - Глухо обронила девушка, понуро опустив голову и глядя себе под ноги.
Глупо все складывалось. Даже нет, не глупо - мерзко. Неприятно, что убьет ее человек, с которым она провела такую теплую ночь и которого хотела бы еще вспоминать с улыбкой...
Яна бы изрядно удивилась, узнав, что Тори не собирался ее убивать. Даже не зная еще, что столкнется тут со своей недавней любовницей, он собирался лишь "засвидетельствовать свое почтение" человеку, который так ловко провернул казавшуюся невозможной операцию, умудрившись при этом еще и выскользнуть из цепких лап собственного босса. Теперь же, увидев Яну, японец и вовсе растерялся, не представляя, что делать.
- Собираешься просто исчезнуть, ведь так? - Нашелся наконец он.
Яна хмуро кивнула, по-прежнему не подымая взгляда - что за удовольствие смотреть в глаза своему палачу? Это не жалкий уголовник с интеллектом на уровне рогатой ящерицы, от такого не сбежишь...
- Мне бы этого не хотелось, - мягко произнес Тори и снова заставил девушку вздрогнуть, совершив неожиданное - рука мужчины коснулась волос Яны - настоящих волос, парик был утерян еще во время спринта по крышам, - ты мне нравишься. - Просто закончил он - разве станет умный и сильный мужчина мяться, признаваясь в симпатии красивой и сильной женщине?
- Тогда отпусти... - Едва слышно попросила Яна, впервые за разговор посмотрев японцу в глаза. В голове по-прежнему царил сумбур, но теперь на смену вялой обреченности пришла робкая надежда. Если только, конечно, это не странный юмор якудза...
Тори молчал долго - прошло не меньше двух минут, хотя для Яны и наблюдавшего за этой сценой изумленного Сергей они показались вечностью - а затем слабо кивнул и, поклонившись, шагнул в сторону, как бы давая дорогу девушке. Не произнеся ни слова, Яна торопливо прошла мимо мужчины, а за ней рысцой побежал Сергей, подхватив тяжелый рюкзак.
Вскоре Тори остался возле пустынного шоссе один. Он направился к оставленной неподалеку машине и остановился только один раз для того, чтобы поднять трость, выпавшую из рук. Японец придирчиво осмотрел драгоценный подарок оябуна и пробормотал себе под нос:
- По крайней мере, я выиграл сто тысяч...
Эпилог
- Everything is just gorgeous, honey. You don't have to worry.
Сладкий голосок долетал из наушников, а Коннор только неопределенно хмыкнул. Как оказалось, его напарница бегло говорила по-английски, без малейшего намека на акцент. А вот ему, чтобы оправдать весьма корявое произношение, понадобились документы, подтверждавшие канадское происхождение. Коннор Саймон - в который раз прочел парень на водительском удостоверении и пожал плечами. Имя, как имя - ничем не хуже и не лучше других. Главное - способности, навыки, а они точно никуда не делись.
Подлив себе в бумажный стаканчик еще горячего кофе, он опять натянул наушники - кажется, его подруга снова что-то щебетала своему ухажеру, а значит, нужно быть максимально внимательным.
До чего же легко потеряться среди всего этого великолепия! Страстные рубины, загадочные изумруды, мрачноватые топазы и, конечно, бриллианты. Впрочем, внимание большинства гостей были сосредоточены на единственном камне - лимонно-желтом бриллианте, величаво сверкавшем под приглушенным светом.
"Флорентиец", "Австрийский желты", "Тосканец" - у него было множество имен, и еще больше легенд окружало этот камень. Собственность семейства Медичи во Флоренции в семнадцатом веке, часть короны Габсбургов - в восемнадцатом и безнадежно потерянная драгоценность со времен Второй мировой войны. Сегодня посмотреть на триумфальное возвращение "Тосканца" в свет, похоже, собрался весь Лондон. Хозяин камня - долговязый невзрачный англичанин с унылым носом, то надувался от гордости, то лихорадочно вздрагивал, словно опасался, что все это мероприятие, а вместе с ним и уникальный бриллиант обратятся маревом, сладким сном... В такие моменты его руки ласково касались тонкие пальчики стоявшей рядом девушки. Молодой и очень красивой девушки, явно не англичанки - слишком яркими были ее раскосые синие глаза и слишком черными длинные гладкие волосы, шелковой шалью покрывающие плечи. И если женщины бросали завистливые взгляды исключительно на камень, то мужчины время от времени ревниво поглядывали и в сторону пары. Очень уж привлекательной выглядела спутница хозяина. Разве что нос немного портил ее - чуть длинноватый и с небольшой горбинкой...
***
Соломатин Виктор Григорьевич, известный читателю как Толстый, исчез из страны на следующий же день после скандала, который разразился, когда была обнаружена кража катаны. По слухам, меценат и видный политический деятель скрылся в Швейцарии, но - опять же, по слухам, которые так и не подтвердились - долго там не прожил.
Ближайший его помощник - Редько Владимир Андреевич, он же Тощий - попал в руки правосудия в качестве заказчика совершенного преступления. Каким образом эта информация попала в правоохранительные органы, узнать не удалось.
Чигорин Дмитрий Анатольевич, вернувшись в Москву, конечно, вызвал недовольство начальства "глухарем", но в скором времени получил новое дело, в котором смог проявить свой талант доставать информацию из ниоткуда. Верный лейтенант Василий Пришвин оставался при нем, и когда Чигорин получил звание полковника, тоже пошел на повышение.
Команда Самшитова существует в Москве до сих пор все тем же составом, разве что Митя перестал отсиживаться в тени и стал полноправной правой рукой Глеба. Сам же Глеб время от времени получает странные открытки из разных концов света и только улыбается перед тем, как порвать их - кривовато и чуть огорченно. Видимо, от того, что не разглядел в свое время истинную ценность кадра.
Батурин Аркадий Андреевич, более известный в определенных кругах как Мопс, самым неожиданным образом перенес инсульт после получения новости о полном провале в Киеве и гибели помощника. Обезглавленная банда частично распалась, частично попала в руки российских правоохранительных органов, информацию которым, грамотно воспользовавшись моментом, аккуратно передали люди Самшитова.
Молодой японский дипломат Тори Танака, по странной прихоти судьбы являвшийся также вакагасирой мафиозного клана, оставил Украину уже через две недели после описываемых событий. В скором времени он продолжил дипломатическую службу в Великобритании, но это тоже было лишь неясным слухом, отчасти потому, что ни в России, ни в Украине судьбой японца не интересовались.
Гораздо меньше известно о судьбе Мишина Сергея Александровича. После злополучной ночи он исчез из Киева, и даже его мать божится, что понятия не имеет, куда делся "ее мальчик". По непроверенным данным одно из тел, которое не удалось идентифицировать после взрыва на автозаправке, принадлежало именно ему.
Смиалковская Яна Леонидовна, более известная как Хамелеон, исчезла бесследно. Если верить документам и тем немногим сведениям, что удалось раздобыть Чигорину во время неофициального расследования, то свой родной город Петербург девушка никогда не покидала и даже в Москве, не то что в Киеве, никогда не была. А впрочем, с этим именем Яну связывал только сам подполковник, а он предпочитал молчать, совершенно не желая ставить на кон свою карьеру, а, может быть, и жизнь.
Дело Хамелеона было закрыто российскими и украинскими службами, навсегда получив пометку "нераскрытое".
_____________________________
Оябун - глава клана якудза
(англ.) Все просто великолепно, дорогой. Тебе не стоит беспокоиться.
29.11.07 –9.11.09
(c) Александра Cezare Дорогова
I love you so much you must kill me now. ©